Онлайн книга «В поисках любви»
|
Лишь через несколько месяцев выяснилось, как они узнали. Казалось, что каким-то чудом, но разгадка оказалась простой. Кто-то забыл у Тони Кресига свой шарф, и тот позвонил в Алконли, чтобы справиться, не наш ли он. 8 Как обычно, дядя Мэттью был больше грозен на словах, чем на деле. Но этот скандал оказался самым ужасным на моей памяти. На следующий день меня отослали обратно к тете Эмили. Линда помахала мне из окна спальни и крикнула: — Как тебе повезло, что ты – не я! – Противоположное ее обычному: «Как чудесно, что я такая чудесная!» Раз или два ее не пустили на охоту, а потом началось ползучее смягчение мер, и постепенно жизнь вернулась в обычное русло, хотя в семействе отметили, что очередные вставные челюсти дядя Мэттью на этот раз стесал в рекордный срок. Планы на лондонский сезон продолжали составляться, и в них, как ни в чем не бывало, включали меня. Я позже узнала, что и Дэви, и Джон Форт-Уильям взяли на себя нелегкую задачу разъяснить тете Сэди и дяде Мэттью (особенно ему), что, по современным понятиям, наш поступок абсолютно нормален, хотя, конечно, им пришлось признать, что с нашей стороны было очень скверно наговорить столько бессовестной лжи. Мы обе повинились и честно пообещали никогда впредь не поступать столь неблаговидно и всегда спрашивать разрешения у тети Сэди, если захочется совершить нечто подобное. — Только ответ, разумеется, всегда будет один: «Нет», – констатировала Линда, бросив на меня безнадежный взгляд. Тетя Сэди сняла на лето меблированный дом, расположенный неподалеку от Белгрейв-сквер. Он был настолько безлик, что не оставил в моей памяти никаких воспоминаний, кроме того, что окно моей спальни выходило на печные трубы и жаркими летними вечерами я открывала его, наблюдала за ласточками, непременно летавшими парами, и сентиментально размышляла о том, что у меня пары нет. Мы очень весело проводили время, хотя, наверное, наслаждались не столько балами, сколько тем, что стали взрослыми и приехали в Лондон. Получать удовольствие от балов нам мешало то, что Линда именовала «парнишками». Они были ужасно скучны и ничем не отличались от шотландцев, которые приезжали в Алконли по приглашению Луизы. Линда, все еще погруженная в мечты о Тони, не отличала одного от другого и не могла даже запомнить их имен. Я же, мечтая найти спутника жизни, приглядывалась к ним с надеждой и честно старалась замечать только лучшее, но ничего, хотя бы отдаленно отвечающего моим требованиям, так и не отыскала. Тони оставался в Оксфорде до завершения последнего семестра и появился в Лондоне лишь к концу сезона. Как и ожидалось, за нами теперь присматривали с викторианской строгостью. Тетя Сэди или дядя Мэттью буквально не выпускали нас из поля зрения. Тетя Сэди любила прилечь среди дня, и дядя Мэттью с мрачной серьезностью брал нас с собой в Палату лордов, оставлял в Галерее для пэресс, а сам дремал на задней скамье напротив. Когда же он бодрствовал в парламенте, что бывало не так уж часто, то становился сущей занозой для парламентских организаторов[32], поскольку никогда не голосовал с одной и той же партией два раза подряд. За его мыслительным процессом вообще нелегко было проследить. К примеру, он голосовал за применение стальных капканов, кровавые забавы[33] и скачки с препятствиями, но против вивисекции и экспорта старых лошадей в Бельгию. «Стало быть, у него есть на то свои резоны», – тоном, не терпящим возражений, останавливала нас тетя Сэди, когда мы пытались указать на его непоследовательность. Мне почему-то нравились эти сонные послеполуденные часы в темном готическом зале. Я с удовольствием прислушивалась к завораживающему бормотанию депутатов и наблюдала их забавные выходки. Тем более что звучавшие речи время от времени оказывались довольно интересными. Линде они тоже нравились, но, для того чтобы полностью вникнуть в их смысл, она была слишком погружена в мечты о Тони Кресиге. К пяти часам дядя Мэттью просыпался, вел нас в парламентскую столовую выпить чаю и подкрепиться булочками с маслом, а затем отвозил домой отдохнуть и переодеться к балу. |