Книга В поисках любви, страница 110 – Нэнси Митфорд

— Ох, перестань, пожалуйста, – горько проговорил Дэви, – о тебе-то позаботятся, о беременных всегда заботятся. Увидишь, будут присылать витамины и тому подобное из Америки. Вот обо мне никто не побеспокоится, а у меня такое слабое здоровье, мне противопоказано питаться тем, что предложат немцы. Они не станут разбираться в природе моих внутренностей, уж я-то их знаю.

— Ты всегда говорил, что никто так хорошо не понимает твои внутренности, как доктор Майерштайн.

— Включи здравый смысл, Линда. По-твоему, они сбросят его прямо в Алконли на парашюте? Ты прекрасно знаешь, сколько лет он сидит в концлагере. Мне придется приучить себя к мысли о медленной смерти, а это не слишком приятная перспектива, должен заметить.

После этих слов Линда нашла дядю Мэттью и настояла на том, чтобы он показал, как взорвать Пещеру Аладдина, ей.

— У Дэви совсем не лежит к этому душа, а уж плотью он и подавно слаб, – так объяснила она причину своего решения.

Какое-то время после этого между Линдой и Дэви сквозил холодок отчужденности. Каждый считал, что другой повел себя крайне неразумно. Но их размолвка продлилась недолго. Они слишком любили друг друга (собственно, я уверена, что Дэви вообще никого на свете не любил так сильно, как Линду), и к тому же, как справедливо заметила тетя Сэди: «Кто знает, может, нужда в этих крайностях и не возникнет».

И вот постепенно минула зима. Весна пришла, как всегда в Алконли, изумительная, поражающая великолепием красок и полнотой жизни, забытыми за время холодных и пасмурных зимних месяцев. Все зверье вокруг нас обзаводилось потомством, повсюду копошился молодняк, и мы с нетерпением ожидали появления наших собственных малышей. Дни, даже часы тянулись так томительно, что Линда снова начала развлекать себя прежде любимой игрой «Холодно – горячо».

— Который час, дорогая?

— Угадай.

— Половина первого?

— Тепло, без четверти час.

Мы, три беременные женщины, стали огромными и, словно ожившие символы плодородия, передвигались по дому, издавая тяжкие вздохи и едва перенося первую жару.

Теперь роскошные парижские наряды стали Линде ни к чему. Она снизошла до нашего с Луизой уровня и отныне облачалась в хлопковую блузу, свободную юбку и сандалии. Покинув достов чулан, в ясную погоду она проводила дни, сидя на опушке леса и наблюдая, как Плон-Плон, который с некоторых пор стал оголтелым, хотя и неудачливым, охотником на кроликов, громко пыхтя, рыскает туда-сюда в зеленом сумраке подлеска.

— Ты присмотришь за Плон-Плоном, дорогая, если со мной что-нибудь случится? Он был мне таким утешением все это время, – как-то попросила она меня беззаботным тоном человека, который, на самом деле, уверен, что будет жить вечно, не упомянув при этом ни Фабриса, ни ребенка, что непременно сделала бы, появись у нее дурное предчувствие.

Ангус, шестой ребенок и третий сын Луизы, родился в начале апреля, и мы с Линдой всем сердцем завидовали, что она уже отмучилась.

Сами мы родили двадцать восьмого мая, и обе – мальчиков. Врачи, предупреждавшие, что Линде опасно рожать, оказались не такими уж идиотами. Она умерла, я думаю, совершенно счастливой и почти не страдала, но для нас, обитателей Алконли, для ее отца и матери, братьев и сестер, для Дэви и лорда Мерлина погас свет очей, ушла невосполнимая радость.

Почти в то же время, когда не стало Линды, Фабриса схватило гестапо, чуть позднее его расстреляли. Он был героем Сопротивления, имя его стало во Франции легендой.

Маленького Фабриса я, с согласия Кристиана, его отца по закону, усыновила. У него глаза его матери, только не голубого, а черного цвета, и я не знаю другого столь же красивого и милого малыша. Кажется, я люблю его больше, чем своих родных детей.

В Оксфордскую клинику, где я пребывала после родов и где умерла Линда, меня пришла навестить Сумасбродка.

— Бедная, бедная Линда! – с чувством сказала она. – Но не кажется ли тебе, Фанни, что это, пожалуй, только к лучшему? Жизнь таких женщин, как мы с Линдой, с годами становится очень невеселой.

Мне не хотелось обидеть мою мать возражением, что Линда была совсем не такой женщиной.

— Я уверена, она была бы счастлива с Фабрисом, – сказала я. – У них была настоящая любовь, одна на всю жизнь.

— Ах, дорога-ая, – грустно отвечала Сумасбродка. – Всегда так думаешь. Каждый, каждый раз…

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.