Книга В поисках любви, страница 64 – Нэнси Митфорд

Остальную часть своего времени Линда посвящала ведению домашнего хозяйства для Кристиана и товарищей, что заключалось в попытках удержать в доме череду горничных и в искренних, но, увы, тщетных усилиях заменить их, когда они увольнялись, что обычно происходило в конце первой же недели. Товарищи были не слишком любезны и обходительны с прислугой.

— Знаешь, быть консерватором гораздо спокойнее, – однажды, в минуту откровенности, призналась мне Линда, размышляя о своей жизни. – Хотя необходимо помнить, что это весьма дурно. Но консерватизм занимает всего несколько часов, а потом заканчивается, а коммунизм, похоже, пожирает всю твою жизнь и энергию. Товарищи, конечно, бесподобные досты, но иногда мне не хватает терпения и я злюсь на них так же, как злилась на Тони, когда он рассуждал о рабочих. Бывает, я чувствую то же самое, когда они говорят о нас. Видишь ли, они, как Тони, понимают все неправильно. Да, я целиком на их стороне, когда они хотят вздернуть сэра Лестера, но когда они нападают на тетю Эмили и Дэви или даже на Па, я не могу спокойно это слышать. Не переношу людей, которые видят мир исключительно в черно-белом свете и не признают полутонов.

— Но все же есть разница между сэром Лестером и дядей Мэттью, – сказала я.

— Да, и я все время пытаюсь им это объяснить. Сэр Лестер сидит в Лондоне и наживает деньги бог знает каким образом, а Па добывает их из земли и огромную часть вкладывает обратно в землю, причем не только деньги, но и труд. Посмотри, сколько он делает просто даром – все эти скучные собрания: совет графства, мировой суд и прочее. И он хороший землевладелец, он хлопочет и трудится. Понимаешь, товарищи совсем не знают деревни. Когда я сказала, что можно снять прелестный коттедж с огромным садом за два шиллинга шесть пенсов в неделю, они едва поверили. Кристиан, конечно, знает, но говорит, что система никуда не годится, и я полагаю, он прав.

— Чем именно он занимается? – спросила я.

— Всем, что только можно представить. Прямо сейчас он пишет книгу о голоде. Представляешь? Это так печально. К нему приходит один товарищ, милый маленький китаец, и рассказывает, что такое голод. Ты бы видела этого толстяка!

Я рассмеялась.

Линда поспешно и виновато добавила:

— Ну, хорошо. Я немного посмеиваюсь над товарищами, но, по крайней мере, знаю, что они приносят пользу, а не вред, и не живут за счет порабощения других людей, как сэр Лестер. И, знаешь, я действительно их люблю, хотя мне хочется, чтобы они хоть иногда просто болтали, были не такими унылыми и серьезными и не бросались на всех без разбора.

В начале 1939 года население Каталонии устремилось через Пиренеи в Руссильон, бедную и малоизвестную французскую провинцию, в которой всего лишь за несколько дней оказалось значительно больше испанцев, чем французов. Подобно тому как несметное количество леммингов, движимых непреодолимой жаждой коллективного самоубийства, бросаются с норвежских берегов в пучину холодного моря, полмиллиона мужчин, женщин и детей внезапно, не тратя время на размышления, в ужасную непогоду пустились в бегство через горы. Такого великого переселения в столь краткий срок никогда прежде не бывало. Но за горами земли обетованной они не обрели. Французское правительство, весьма нерешительное в проводимой им политике, не повернуло их назад на границе под дулами пулеметов, но и не оказало радушного приема как братьям по оружию в борьбе против фашизма. Оно, как скотину, погнало их на побережье, в гиблые солончаковые марши^[58], обнесло колючей проволокой и напрочь о них забыло.