Книга Мы были юны, мы любили, страница 99 – Анастасия Дробина

…Домой цыгане вернулись глубокой ночью, возбужденные и счастливые. Вечер прошел с большим успехом. Данку не отпускали от столиков, она по нескольку раз спела весь свой репертуар, плясала, снова пела, едва переводила дух, сидя за столом пьяного от водки и счастья Сыромятникова или у него же на коленях, и опять шла выступать. К двум часам ночи она была еле жива, но избавление пришло неожиданно: Сыромятников заснул прямо посреди «Не будите вы меня», уронив взлохмаченную голову на стол и своим храпом перекрывая весь хор цыган. Не проснулся он даже тогда, когда его на руках выносили из зала шестеро половых. Теперь можно было с чистым сердцем и огромным заработком ехать отдыхать.

— На ногах стоишь или извозчика взять? – озабоченно спросила Варька, когда они вместе с шатающейся от усталости Данкой шагнули из задней двери ресторана на мороз. Остальные цыгане давно ушли вперед, из-за угла отчетливо слышались в ледяном воздухе их смех и громкий разговор, вместе с ними был и Кузьма, так и не сказавший ни слова за весь вечер. Данка с Варькой стояли одни на пустой, заснеженной улице под редкими звездами. В ресторане уже погасили огни. Где-то далеко, на Большой Грузинской, слышался удаляющийся скрип полозьев, вялый собачий брех раздавался из-за забора.

— Я сама дойду, – чуть слышно ответила Данка.

— Держись за меня, – предложила Варька, но Данка молча отстранила ее руку и быстро зашагала вперед. Платок на ее волосах уже заиндевел, муаровое платье, выглядывающее из-под полушубка, тоже покрылось по подолу серебристой изморозью. Варька зябко стянула на плечах полушалок и заторопилась следом. Она тоже очень устала, отчаянно клонило в сон, но на душе было как никогда тревожно. Еще сильнее эта тревога стала, когда Варька заметила на углу неподвижную мужскую фигуру.

— Дмитрий Трофимыч?! – удивилась она, поравнявшись со стоявшим.

Данка прошла мимо, не поднимая головы. Варька проводила ее взглядом и снова изумленно посмотрела на Митро. Тот проворчал сквозь зубы:

— У вас разве заночевать сегодня?

— Сделай милость, морэ, – подумав, сказала Варька.

Митро коротко взглянул на нее, кивнул и ускорил шаг.

Макарьевна в эту ночь не дождалась, по обыкновению, своих постояльцев: ее раскатистые рулады, слышные даже на улице, казалось, сотрясают дом. Варька вошла в сени первая, скользнула в горницу, на ощупь нашла свечу, спички, запалила огонь.

— Эй, где вы там? Данка, Дмитрий Трофимыч, проходите!

Данка медленно прошла мимо нее в свою комнату и прикрыла дверь. Вскоре оттуда пробился дрожащий свет керосиновой лампы, послышался шорох одежды. Варька, не снимая полушубка, присела было на сундук в углу, но тут же вскочила: мимо нее, грохоча мерзлыми валенками, прошагал Кузьма. Бешено ударила о стену тяжелая, разбухшая дверь.

— Морэ, подожди! – кинулась к нему Варька.

Кузьма остановился на миг, повернулся, резко отстранил, почти оттолкнул Варьку и вошел в комнату к жене, захлопнув за собой дверь.

Данка, которая стягивала через голову платье, услышала стук и вынырнула из волн малинового муара: сердитая, бледная до синевы под глазами, с рассыпавшейся прической. Увидев мужа, она отвернулась.

— А, ты…

— А ты кого ждала? – сквозь зубы бросил Кузьма, приближаясь. – Поляка своего?

Данка, не ответив, усмехнулась краями губ, отбросила за спину распустившиеся волосы и занялась платьем. Кузьма с минуту стоял неподвижно, молча, глядя дикими глазами на то, как жена бережно, словно живое, укладывает платье на спинку стула. Затем тихо спросил: