Онлайн книга «Дети Йеманжи»
|
— Иди спать, малышка. Луна уже садится. — Он… не дал тебе денег? – тихо спросила Эва. — Он даже не вышел ко мне. Его секретарша сказала… Дьявол, как же это?.. Сказала так: «К сожалению, сеньор, ваша просьба не может быть удовлетворена. Я весьма сожалею.» И улыбнулась, проклятая шлюха! – Он вдруг кинул быстрый взгляд на Эву. Та, не понимая, что означает этот взгляд, молча, взволнованно смотрела на него. Огун странно усмехнулся. Опустил глаза, и лицо его снова стало похожим на каменную африканскую маску. — И я ушёл. И сразу понял, почему мать не принимала от него ни гроша. И… никогда в жизни мне так паскудно не было! Как будто я пришёл продать душу дьяволу, а он сказал: оставь себе своё дерьмо, оно ничего не стоит! – Огун передёрнул плечами. Эва видела: и сейчас, пятнадцать лет спустя, он всё ещё не может избавиться от боли и позора того дождливого дня. — Ну, и… всё. Домой идти я не мог, ушёл болтаться по улицам. Увидел плакат о вербовке в мотопехотные войска – и сразу пошёл на пункт. Вечером уже собирал вещи. Ну-у, что дома началось!.. Мать так плакала! Кричала, что вырастила убийцу, готового стрелять в людей за деньги. Но… Мне было восемнадцать. Думал – послужу пару лет, заработаю кучу денег, вернусь, ещё успею в университет… И я уехал. Долго не приезжал. Не сразу стал писать. Звонить вообще не мог. Потом началась каша в Боливии, потом нас перебросили на базу в Венесуэлу… Я прибыл в Баию, когда получил первое звание: уже в ВОРЕ[49]… Заранее не предупредил, боялся. – Огун улыбнулся, вздохнул. – Мать была дома, мыла пол. Ну, сперва отхлестала меня по морде мокрой тряпкой и обозвала последними словами. Потом заплакала, потом – усадила кормить… Пару недель я побыл дома, потом уехал обратно. — Почему ты не остался в Баие? — Потому что бойцы ВОРЕ стреляют на поражение в таких, как мой брат Шанго, – невозмутимо пояснил Огун. – Я решил, что всё-таки лучше будет заниматься этим в Рио. И вот… прекрасно обошёлся без университета. Наверное, и к лучшему. Иди спать, малышка. Скоро утро. Эва поднялась. Обошла сзади стул Огуна. Встав за спиной брата, обняла его за плечи. Он вздрогнул, словно от удара, и на мгновение Эве показалось, что Огун сейчас отстранит её. Но он медленно откинулся назад, и от тяжести головы брата, улёгшейся ей на грудь, у Эвы заломило ключицы. Она осторожно, чуть касаясь, погладила его по колкому ёжику волос. Огун закрыл глаза. Задумчиво сказал: — Ты похожа на нашу мать, малышка. Не на свою. «Слава богу», – подумала Эва. Вслух же спросила: — И никто не знал об этом? — Я бы застрелился, если б кто-то узнал, – не открывая глаз, ответил Огун. – Мать пробовала после расспрашивать, отчего меня понесло в армию. Но я ничего ей не говорил. Я бы просто умер, если… Нет, никто не знал. И я не могу понять, откуда… — Мало ли что… Столько лет прошло, – тихо напомнила Эва. — Она плакала! – ожесточённо возразил Огун. – Ошосси сказал, что она плакала всю ночь! Какая-то сволочь рассказала ей! Через столько лет! Без всякой нужды: ведь уже ничего нельзя было исправить! Просто так, чтобы добавить боли! А этот засранец Ошосси ещё… — Не сердись на него, – тихонько попросила Эва. – Он не хотел. Наговорил глупостей со злости, только и всего. А насчёт Марэ – всё неправда. |