Книга Дети Йеманжи, страница 91 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

Эва проводила их глазами. Медленно вернулась к веранде, на которой уже никого не было. Только Эшу, сидящий верхом на перилах с потухшей сигаретой в зубах, встретил её усталым взглядом.

— Почему ты не спишь? – хмуро спросил он.

— А ты? – Эва, не дождавшись ответа, села на полу, подумала: «Посижу минутку и пойду искать Йанса…» – и тут же уснула мёртвым сном.

Эва проснулась спустя три часа в гамаке на веранде – и никак не могла вспомнить, кто и когда перенёс её сюда. Было душно, словно перед дождём. Сад стоял тихий, не шевелящий ни одним листом. Небо затянулось тучами. Ни один солнечный луч не лежал на плитах патио. Не пели птицы. Мертвенная, тяжёлая тишина. Эва прислушалась: даже с кухни не доносилось ни звука. Окончательно встревожившись, она вылезла из гамака и, шлёпая босыми пятками по полу, побежала на кухню.

Разумеется, Оба была там. Разумеется, она варила кофе. Медный кофейник был опорожнен уже наполовину: Ошосси, стоявший возле стола в одних трусах, наливал тёмную дымящуюся жидкость в две огромные кружки.

— Гатинья, это я беру себе и Огуну. Остальным тут хватит?

— Бери сколько нужно, я сварю ещё, – не оглядываясь, странно гнусавым голосом отозвалась Оба. Ошосси вышел, не сводя глаз с кружек в своих руках. Проходя мимо Эвы, мельком наклонился и поцеловал её в лоб. Эва озадаченно отшатнулась, открыла было рот – но Ошосси уже не было рядом.

Оба была немилосердно зарёвана, и от неё несло перегаром ничуть не слабей, чем ночью – от Огуна. Спутанные волосы были кое-как закручены в узел. Но кофе, как убедилась Эва, плеснув себе в кружку из кофейника, был по-прежнему великолепным: густым, крепким, без остатка прогоняющим утренний сон.

— Спасибо. Где все?

— Готовятся, – Оба выглянула в окно. – Скоро всё начнётся.

— Я должна буду… тоже? – Эва тщетно старалась скрыть дрожь в голосе.

— Нет. Конечно же, нет. Не ты и не Ошун, – грустно улыбнулась Оба, наливая кофе в ещё одну кружку. – Битва – не для вас. Разве что подпустишь дождичка в конце… чтобы смыть кровь.

— Но я смогу увидеть?..

— Конечно. От такого не отвернёшься. – Оба вдруг повернулась к ней, и Эву поразил её измученный, потухший взгляд. – Послушай, малышка… Не могла бы ты… Если тебе, конечно, не… не трудно…

— Конечно, могла бы, – торопливо заверила Эва. – Оба, пожалуйста, ты только не плачь! Что мне сделать?

Две тяжёлые слезы одна за другой выкатились на щёки Оба, и кофейник задрожал в её пальцах. Кофе перелился через край, тёмные капли западали на пол.

— Отнеси это Шанго, – сдавленно попросила она, подталкивая кружку Эве. – Здесь всё, как он любит: кофе, кашаса и тростниковый сахар.

Эва неприязненно подумала, что Шанго вполне мог бы спуститься за кофе сам, как и все остальные. Очевидно, мысли эти промелькнули у неё на лице, потому что Оба чуть слышно сказала:

— Не сейчас. Не после вчерашнего… и вообще всего. Он не выйдет до последнего. И никого к себе не пустит. Меня он просто выкинет за дверь. Даже Ошун побоялась… а я её уже просила.

— Оба, ну разве можно так!.. – не выдержала Эва. – Неужели он того стоит?!

Оба только пожала плечами и неловко вытерла мокрую дорожку на щеке. Серьёзно сказала:

— Я буду всю жизнь молиться, чтобы у тебя оказалось не так, малышка.

Смущённая Эва встала и обняла её. Сестра в ответ погладила её по волосам.