Книга Жёны Шанго, страница 83 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Шанго освободил Ошосси… – в полной тишине прошептала Эва. – Шанго – а не я. Но… как же так?

— Прежде всего сожги это всё… имущество Нана, – отрывисто велела Йанса, протягивая Эве зажигалку. – А потом будем думать.

— Нет, только не она! – выкрикнул Марэ, и Эва испуганно уронила зажигалку. – Не подставляй её! Наша мать такое может устроить… Что Эвинья сумеет против неё?

— Верно, – подумав, кивнула Йанса. – Тогда я сама.

— И ты не лезь, сержант, – буркнул Огун. – Я сам сделаю.

— Только не испорти доне Жанаине стол, – предупредила Оба. – Вынеси на кухню, сожги в раковине… Или хоть возьми тарелку.

Огун честно огляделся по сторонам, но тарелки не нашёл. Тогда он, недолго думая, бросил восковой шар и обрывки ремешка на колени керамического Эшу и поднёс зажигалку. Вспыхнул синий огонь, и глиняный Эшу ухмыльнулся, как живой, в его прыгающем свете. Через минуту на его коленях осталась только горка золы и липкая лужица.

— И что теперь? – спросил Огун, пряча зажигалку в карман и обводя всех тяжёлым взглядом. – Ошосси в тюрьме. Шанго – чёрт его знает где. И я его искать НЕ БУДУ, чтоб он сдох! Ошун… где, в конце концов, Ошун?!

— Кажется, она бросила него, – сказала Йанса, безмятежно глядя янтарными глазами в окно.

— Ошун? Бросила Шанго? – недоверчиво переспросил Огун. – Но почему? Чего он ей показал такого, чего она ещё не видела?

— Понятия не имею, – пожала Йанса плечами. – Кажется, какие-то шлюхи…

— Ну и что? Раньше их, что ли, не было?

Йанса только фыркнула. Чуть слышно, горестно вздохнула Оба. Огун коротко взглянул на неё. Размышляя, медленно потёр кулаком лоб. И вздрогнул, развернувшись всем телом к входной двери, когда в неё с грохотом влетел Эшу.

— Огун! Я нашёл Шанго! Дьявол, а что ты встал?! Поехали!

Ошун сидела на несущемся по реке стволе дерева и рыдала взахлёб. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с каплями дождя. Мокрые волосы облепили спину и плечи. Вздувшаяся жёлтая река мчалась вперёд, бурля и заливая берега. Целые деревья, вырванные разбушевавшейся водой из земли, летели вниз по течению, сталкиваясь, сцепляясь сучьями, кружась и отталкиваясь от размытых берегов. На них спасались маленькие зверьки. С неба низвергались потоки воды. Вся поверхность реки была рябой от ударов миллионов капель.

— Что я наделала… Что я наделала… – всхлипывала Ошун. – Что же я за дура… И где этот сукин сын?! Ошосси! Ошосси! Оке аро, Ошосси!!!

Никто ей не ответил. Ошун подняла мокрое лицо и с ненавистью посмотрела на ожерелье Эвы, которое сжимала в руке. Ни в чём не повинные бронзовые змеи любовались друг на дружку, держа в пастях перламутровую радугу. На их головки падали капли дождя.

— Что же мне теперь делать? Что мне делать?! – самозабвенно рыдала Ошун, мотая головой и лишь чудом не падая со скользкого бревна в воду. – Слишком много этой воды… Её теперь не остановить… Я не знаю, как это делается… А Ошосси… О-о-о, будь прокляты все мужчины! Чего стоило его слово? Его обещание?! Такой же врун, как и его брат, от них никакой помощи… Он должен был прийти… Прийти ещё вчера! И что?! Что я теперь смогу одна посреди этой каши?! Они убьют Алайя и её сына… Мбасу не сможет провести своих людей через лес… Нана Буруку напустила туда всяких тварей, я не справлюсь с ними одна… И всему конец, всему конец… Моя дочь умрёт…О-о-о, Ошосси, я ненавижу тебя!