Книга Чудовище из озера, страница 23 – Анастасия Дробина

— Ты обещал показать те картины, которые в церкви! – напомнила Полундра, которой почему-то очень понравились и этот парень с серыми спокойными глазами, и его дед, и даже скандальная бабка. – Они здесь у тебя или тоже в Смоленске?

— Здесь. – Стас полез за печь. Вернулся он с большой, разбухшей картонной папкой. Аккуратно положил её на стол, развязал шнурки.

— Вот… смотрите. Это партизаны.

Полундра открыла папку – и ахнула. Большие, пожелтевшие от времени листы простой обёрточной бумаги были покрыты карандашными рисунками. Старик в гимнастёрке и обрезанных валенках, который держал в одной руке щербатый топор, а в другой – гранату… Худой мальчишка в сбитой на затылок, измятой кепке с вилами наперевес… Широкоплечие деревенские мужики в рубахах и телогрейках, старуха в платке, замученные тётки, одна – с автоматом, другая – почему-то с чугунком какого-то варева. Двое худых подростков, парень и девчонка, в ватниках, но босые, держали моток колючей проволоки. Все лица были разными, молодыми и старыми, красивыми и поблёкшими от прожитых лет. Но глаза у всех смотрели одинаково: упрямо, строго и непреклонно.

— Вот это – мой дед, – показал Стас на пацана в мятой кепке. – Автопортрет. Шестнадцать ему тут.

— Бли-и-ин… – пробормотала Полундра, перебирая ветхие листы. – Совсем они там свихнулись, в этом… церковном ведомстве… Да церковь надо заново отстраивать и музей там открывать! Пока эти самые фрески не пропали! Атаман, да ты только посмотри! А это кто? Ух ты, какая красивая!

С обтрёпанного листа на неё смотрела черноглазая красавица с ребёнком на руках. Из-под широкой юбки виднелись босые ноги. Красный платок был сдвинут на затылок, выпуская вьющиеся пряди волос. Лицо женщины было тёмным, замкнутым, суровым.

— Я видел её вчера, – медленно сказал Атаманов. – Точняк, видел. На стене, в церкви.

— Вчера? – удивлённо переспросил Стас. – Ты был вчера в церкви? Когда?

— Кто это? – не отвечая, спросил Серёга.

— Это Сима. Цыганка. – Стас подошёл, вгляделся в сумрачное лицо на рисунке. – Дедова мать у себя в подполе цыган прятала от фашистов.

— Зачем? – удивилась Юлька. Стас взглянул на неё.

— А ты не знаешь, что немцы цыган расстреливали? Целыми таборами? Они для фашистов недолюди были, низшая раса. В Смоленской области огромный колхоз был цыганский, Александровка, – так немцы, когда пришли, всех расстреляли и во рву закопали. И детей, и взрослых! А вот этой Симки семья как-то убежать сумела. Сначала по лесам прятались – десять человек с маленькими детьми! А потом пришли сюда, и дедова мать их у себя спрятала. И эти цыгане у прабабки в подполе сидели почти год!

— А… потом? – почему-то шёпотом спросила Юлька.

— А потом их нашли. Говорят, что полицай один выдал. Местный мужик, бывший уголовник. На службу к немцам пошёл. И прабабку прямо во дворе фрицы расстреляли. А её детей вместе с цыганами заперли в сарае возле церкви. Деду – старшему – пятнадцать лет тогда было. Их всех сожгли бы заживо, если бы партизаны не подошли.

— Господи… – пробормотала Белка. – Никогда не пойму, что с людьми делается, чтобы они… чтобы они ВОТ ТАК с другими людьми… Фашисты – они же всё-таки тоже люди были?

— Не уверен, – коротко отозвался Стас.

— Партизаны подошли? – живо переспросила Полундра. – А как они узнали?