Книга Лотос Серебристый, страница 78 – Александра Хартманн

— Как давно я не видела тебя, Мари! — восклицаю радостно, сжимая тонкую руку девушки в своей.

— А я тем более! После нападения тех стрелков отец сам не свой, всего боится.

Я сочувственно покачала головой. Мы дружили с семейством Дюпон с детства, наши отцы вместе решали многие проблемы, такие, как нашествие саранчи или засухи. На Рождество мы ездили друг к другу в гости. Месье Жерар держал табун маленьких пони, и с нескрываемым удовольствием сам катал нас с сестрой на них. Для меня те воспоминания были наполнены тихой радостью и беззаботностью. Но теперь, смотря на грустное личико Мари, я понимала, что уже никогда нам не вернуться в прошлое.

— Знаю, ведь он даже не разрешил тебе пойти на свадьбу к Джи.

Мы остановились у входа в почту, и люди торопливо входили и выходили из нее. Стоял шум и гудки машин, сигналивших пешеходам, наполняли пространство вокруг.

— А произошедшее на рынках окончательно подкосило его, — вздыхает Мари, — но странно другое…

Она запнулась, словно раздумывая говорить мне это или нет. Я продолжала молчать, показывая, что готова слушать дальше.

— В один из дней отец собрался в город, — наконец продолжила Мари, — ведь ценные бумаги прогорели, а плантация требует больших средств. Сама знаешь. А тут еще падеж скота… Одним словом, отец вместе с нашим поверенным, месье Круа, поехали в банк, чтобы попытаться выяснить насчет залогов. Большой надежды на успех у них не было. Мы с мамой ждали их возвращение к ужину, не раньше, каково же было наше удивление, когда уже через четыре часа отец вернулся, сияющий и радостный. И уверил нас с матерью, что все хорошо и деньги он достал. Лишь потом нам удалось выяснить у месье Круа, что это не банки вернули залог, а Даниэль Марэ дал отцу денег. Все пятьдесят тысяч пиастров, которые ему были так нужны.

Я оторопело уставилась на подругу. Услышанное просто не укладывалось в голове. Пятьдесят тысяч пиастров?

— Ты уверена, что месье Круа не ошибся? — мне не верилось, что такое возможно.

— Да, — кивнула Мари, — меня поначалу удивило подобное, ведь Даниэль не обладает таким капиталом. Но потом мне рассказали друзья, что твой брат купил старые верфи под Сайгоном, на которых китайцы собирали свои баркасы. Ты не знала об этом?

Растерянно качаю головой. А потом вдруг меня пронзает воспоминание. Да, именно это, видно, имел в виду Эдвард говоря, что теперь Даниэль предоставлен своей судьбе.

— Мари, разве покупка старых верфей может принести доход?

Подруга пожимает плечами.

— Не знаю, Киара. Эта ссуда очень не понравилась матери, она даже хотела сразу поехать и вернуть деньги твоему брату, но отец заупрямился. Он как ребенок, наивно полагает, что сможет вернуть их.

Мы еще поговорили с ней. Она жаловалась на здоровье месье Дюпона, на то, что боится, как бы он не залез в еще большие долги, и что они с матерью уговаривают его продать дом и хозяйство и уехать в Европу.

Мне стало тягостно после разговора с Мари. Этот рассказ подтвердил то, чего я так боялась, прежде всего то, что Даниэль открыл свое предприятие, которое, не понятно каким образом вдруг стало приносить доход, и второе — Индокитай, тот самый, с его особым колоритом, с аккуратными плантациями, веселыми вечерами фокстрота у друзей постепенно начинал умирать. Мы были последними представителями навсегда уходящего французского колониального мира.