Книга Охотники на Велеса, страница 90 – Татьяна Иванова

— Я не буду сейчас благословлять тебя на этот брак, — повторил Гостомысл со значением взглянув девушке в глаза и заставив похолодеть от ужаса, — но я просто советую. Неплохо бы тебе согласиться на помолвку со Всеславом, чтобы он пригласил тебя как свою невесту в родной замок. Разумею, вы бы познакомились поближе, глядишь, все вопросы об изменах сами собой и отпали.

— Где мой отец Феофан? — с ужасом думала Любава, глядя на Гостомысла, как попавшая в капкан лисичка на подошедшего охотника. — Он ведь ездил в Польское княжество. Что случилось? Жив ли он? О, Господи!

— Всеслав, тебе ведь будет не зазорно пригласить к себе свою невесту, названную сестру Новгородской княгини? — продолжал, между тем Гостомысл, как ни в чем не бывало.

— Нет, не зазорно, — подтвердил Всеслав, внимательно глядя на стремительно сереющую Любаву. — Да мне бы и дочь Рагнара было бы не зазорно пригласить.

Любава дернулась, как подстреленная.

— А ты знаешь, Гостомысл, — сказала она с отчаянием в голосе, — что лучше уж точно знать самое страшное, чем мучиться сомнениями?

— Знаю, Любава, — неожиданно мягко ответил Гостомысл, — знаю, потому что сам точно так же нахожусь в сомнениях. Так ты согласна съездить в гости к Всеславу, прежде чем отказать ему окончательно?

— Согласна, — глухо ответила Любава.

— С тобой поедет приличная твоему положению свита. Разумею, что лучше, если это будут люди, хорошо знакомые тебе.

Всеслав, который сначала порадовался такому повороту событий, теперь удивленно смотрел на свою «невесту». Та неуклонно впадала в полуобморочном состоянии.

— Ну знаешь ли, — начал он с раздражением, собираясь сказать, что ему оскорбительно иметь такую невесту, которая готова в обморок упасть из-за помолвки с ним, как Гостомысл тихо, но внятно произнес лично для него.

— Не рви яблоко, пока зелено, созреет — само упадет. И вообще, парень, вынь голову из собственной задницы. Самое время.

После такой грубости польский посол задохнулся от возмущения и промолчал. Любава сидела на лавочке, ни на кого не обращая внимания, стараясь ритмично вдыхать и выдыхать. Кое-как надев тулуп без посторонней помощи, Всеслав вышел на полянку перед избой, проводить троих новгородских воинов, возвращавшихся к своему князю.

— Вы останетесь здесь до завтра. Мало ли, вдруг какие волнения все же будут, хотя и не похоже, — прощаясь, сказал Гостомысл. — Завтра за вами приедут.

— Да, денечек отдыха мне не помешает, — честно признал раненый воин. — Хотя, как Любава и обещала, ни отневицы, ни лихорадки у меня нет.

— Разумею, если она обещала, то и не будет.

Подождав, пока стук копыт затихнет в отдалении, посмотрев, как легкий ветерок сдувает снег с пушистых сосновых веток, Всеслав направился в теплую избу.

Творимир, уходивший из избы последним, успел подтвердить Любаве, что Рагнар пропал на Польской земле. И в утешение передал ей записку от отца Игнатия.

«Потерпите еще немного, мои родные деточки. Наступающий год Господь благословит. Мир наступит на нашей земле на многие годы».

Любава читала записку уже в третий раз и вытирала слезы, когда в избу зашел Всеслав, по-прежнему уверенный, что она страдает из-за его предложения.

Теперь она еще и плакала.

— И все же, если ты настолько не хочешь, то можешь и не ехать, — в сердцах заявил он.