Книга Охотники на Велеса, страница 87 – Татьяна Иванова

— Да, это действительно страшно, — усмехнулся Всеслав. И добавил, пристально глядя на Любаву. — Ты испугалась, что он насильно выдаст тебя замуж за меня, решив, что это выгодно… для блага всей земли? А это жесткий план?

— Да. А Рагнар где-то в отъезде.

— Хорошенькое признание… а почему ты не называешь Рагнара отцом? Я бы лучше тебя понял несколько месяцев назад, если бы ты так его называла.

— Я называю. Только не при посторонних. Он же не просто отец. А еще и отец Феофан. Так уж сложилось. Если отец, то отец Феофан. А для посторонних — Рагнар. Жаль, что ты ненавидишь церковников. Мой названный отец — монах.

Они помолчали.

— Я никак не могу ненавидеть твоего названного отца, — подумав, сообщил Всеслав. — И я не хочу ни к чему тебя насильно принуждать, Любава, каким бы страшным я тебе иногда не казался. Но ведь в Новгороде христианки выходят замуж за нехристиан? Разве не так? Почему бы тебе не рискнуть? Я бы хотел услышать честный ответ, хотя бы сейчас.

Любава задумалась. Ее собеседник терпеливо ждал.

— Понимаешь, для тебя все верующие — это церковники. То есть, ты видишь только земную организацию. А для меня Христос — это живая Личность. Мне больно при малейшем намеке на неуважение к Нему. У нас с Ним личные отношения. Как же я могу допустить, чтобы между нами стал неверующий в Него человек, мой муж? Ты боишься изменить Болеславу, связавшись со мной. Но и для меня брак с тобой станет изменой. Изменой Христу. А все остальное, что я говорила, тоже правда. Я ведь даже не могу быть уверена, что ты со временем не заведешь себе полюбовницу, не говоря уж обо все остальном.

— Не заведу, раз уж до сих пор не завел, — пробормотал Всеслав. — Это возражение отпадает. А что касается наших возможных измен тем, кому мы должны быть верны, то это серьезное возражение. Но слышала ли ты пословицу, что кто не хочет ничего делать, ищет поводы, а кто хочет что-то сделать, ищет способы? Ты-то что ищешь, поводы или способы?

Снова в их избе наступило молчание. За окном уже потемнело, но вдали разгоралось зарево.

— А ведь это совсем не закат, — внезапно сказал Всеслав, глядя в окошко.

Любава повернулась к окну, затем вскочила.

— Давай, выйдем, посмотрим, — предложил воин.

Его тулуп также как и свитка надевался через голову. Они оделись и вышли на поляну. Далеко вдали небо было освещено заревом пожара. Любава ахнула. Всеслав мягко прижал ее к себе здоровой рукой, и она не стала отстраняться. Страшно закричал филин. Вдалеке ему ответил еще один. Встревоженные пожаром, они жутко ухали.

— Я так рада, что ты со мной сегодня, — непосредственно заявила Любава. — Как бы я одна на пожар смотрела. Это ведь святилище горит. А с тобой мне не страшно.

— Вот то-то и оно.

Они молча стояли, обнявшись, и глядели на страшное зарево вдали.

— Там кругом болота, — напомнил Всеслав. — Огонь дальше не пойдет. И добавил, отвлекая от невеселых мыслей Любаву. — Помнишь, ты дождь остановила? Что это было?

— Я заранее знала, что дождь вот-вот остановится, — Любава невольно улыбнулась, вспоминая. — Мне дядька Тишата сказал, а он всегда такие дела безошибочно чувствовал.

— Да, красиво было разыграно.

— Я ничего не могу придумать, — внезапно сообщила девушка, слегка разворачиваясь к обнявшему ее воину, — но если ты, случайно, найдешь эти способы, о которых говорил, то я буду рада.