Книга Квартира в Париже, страница 98 – Келли Боуэн

— Шарфюрер Шварц, – представился немец, пригвоздив Эстель к месту ледяным взглядом. – Что-то вы долго не открывали, мадемуазель.

— Вы меня напугали. Так что случилось?

Шарфюрер ворвался в квартиру мимо Эстель.

— В этот дом вошли мужчина и женщина. Предатели.

Он двинулся дальше.

— Подозреваем, что они где-то спрятались. Проверяем все квартиры.

— Думаете, они еще здесь? – Эстель обхватила себя руками. – Они очень опасны?

— Враг всегда опасен. – Он помедлил. – Мадемуазель, вы живете одна?

— Да.

— Вы знаете, когда ее нет дома, из этой квартиры доносятся какие-то странные звуки, – чуть не крича, сообщила стоящая на пороге фрау Хофман. – Кто-то у нее живет.

При мысли, что эта женщина подслушивает у нее под дверью за Авивой, по спине побежали мурашки.

— Поверьте, я живу совершенно одна. Возможно, вам что-то послышалось с улицы или из квартиры снизу.

— А порой возвращается за полночь. – Отделаться от фрау Хофман было не так-то легко. – После комендантского часа. Еще и кого-то приводит. Я не сплю из-за ребенка и слышу голоса.

Шварц подошел к окну и, раздвинув стволом шторы, выглянул вниз.

— Это правда? – спросил он.

— Что поздно возвращаюсь? Конечно, правда. У меня пропуск. И домой меня часто провожают.

— Что?

— Я пою в «Рице», – осторожно подбирая слова, объяснила Эстель. – По особым случаям выступаю в кабаре. Могу показать документы.

Шарфюрера это убедило.

— Я вас помню.

— Правда? – притворно захлопала ресницами Эстель.

— Слыхал, как вы поете. И кокетничаете в «Рице» с офицерами люфтваффе.

— Просто немного развлекаю тех, кто скучает по дому и по семьям.

— Ну конечно, – фыркнул Шварц.

— Если не верите, что у меня пропуск, спросите полковника Майера. Он мне всегда помогает.

— Полковник Майер?

— Да, – прощебетала она. – Мы с ним ужинали как раз на прошлой неделе.

Он явно задумался, в каких именно отношениях она находится с полковником, и на его лице промелькнула тень сомнения.

Во всяком случае, боши до фанатизма соблюдали субординацию и тщательно избегали риска навлечь на себя недовольство высших чинов.

Трудно сказать, что для себя решил шарфюрер, но его самодовольный гонор вернулся. Он оставил в покое шторы, обошел два дивана и поднял оставленную Эстель на столе газету «Карфур», а потом небрежно швырнул назад, и она соскользнула на пол.

— Мне нужно проверить остальные комнаты.

— Зачем? – испуганно вытаращилась Эстель. – Думаете, они могли проникнуть ко мне в квартиру?

— Между прочим, – Шварц подошел к столику и взял фотографию Эстель в подаренном родителями «Мерседесе», – раньше я служил в полиции. Отец мечтал, чтобы я стал врачом, но меня всегда интересовало, как работает человеческий разум, а не тело. Разум преступника. Способный на такую изощренную и убедительную ложь, что при удачном раскладе может буквально сойти с рук даже убийство.

Эстель заломила руки, как бы совершенно не замечая неприкрытой угрозы в его словах.

— Не понимаю.

На лице шарфюрера мелькнула тень раздражения.

— Сегодня около Сакре-Кёр мы задержали одну особу с каким-то дурачком, якобы ее знакомым. Она нам врала. Мой начальник ей поверил, а я нет, вот и проследил за ними до этого самого дома. Они вошли внутрь, и теперь мои люди проверяют все квартиры. Включая вашу.

— Что ж, тогда примите мою благодарность, – пролепетала она.