Книга Квартира в Париже, страница 97 – Келли Боуэн

— Неважно. Следующая дверь ваша.

Селин побледнела, но голос не дрогнул.

— Вам лучше спрятаться. Вас они не видели. Пускай меня заберут, скажу, что он опять потерялся.

Она показала рукой на американца.

— Нет, – затрясла головой Эстель, чувствуя, как разгорающийся гнев вытесняет страх куда-то на задворки сознания.

— Тогда скажите, что я ворвалась силой и взяла вас в заложницы. – В руке шпионки словно по волшебству появился зловещего вида нож. – Уж мне-то они поверят.

Заманчивая мысль, если бы не Авива. Впрочем, это все равно бесполезно, ведь если гестаповцы решат, что взяли в этой квартире шпиона, то перевернут ее вверх дном.

И Авиве никак не скрыться. И летчику. Гораздо лучше действовать по привычной схеме. Пригласить врага в дом.

— Нет. Быстро за мной.

Эстель тихонько провела их в спальню, быстро открыв шкаф, отодвинула в сторонку с полдюжины платьев и открыла потайную дверь.

Малышка сидела за столом с разложенными на нем карандашами и бумагой. Эстель приложила палец к губам и ободряюще улыбнулась Авиве.

— Привет, малыш, – прошептала она. – Мне нужна твоя помощь.

Авива удивленно уставилась на нее.

— Мне нужно спрятать двоих друзей. Выручай, пожалуйста.

Авива кивнула, широко раскрыв глаза.

— И сиди тише воды ниже травы.

Дурацкая просьба – Авива и так почти за целый год не вымолвила ни единого слова.

— Научишь их как надо?

Авива снова кивнула.

От стука кулаком в ее дверь Эстель вздрогнула.

Повернувшись, она сняла ярко украшенную шляпку и бросила ее в тайную комнату.

— Заходите, – приказала она агенту и летчику.

Когда оба без лишних слов забрались внутрь, Эстель заперла потайную дверь, развесила вешалки с одеждой и закрыла шкаф.

К резкому мужскому голосу в коридоре присоединился визгливый женский и детский рев. Эстель выскочила в гостиную и, обогнув полированный стол, бросилась в прихожую, откуда снова раздался грохот кулака.

Она сделала глубокий вдох, пригладила волосы и, изобразив на лице недоумение, открыла дверь.

На пороге, одной рукой теребя кобуру на поясе, а другую занеся перед собой, стоял шарфюрер Шварц. Рядом с ним с маленькой дочкой на руках топталась немка фрау Хофман, жена французского промышленника, перед которым благодаря войне открылись невиданные коммерческие перспективы. После выдворения Рашель не прошло и недели, как они с мужем заселились в опустевшую квартиру, но с тех пор Эстель не перекинулась и десятком слов с желчной соседкой, ненавидящей все французское, включая ее.

Дверь в бывшую квартиру Уайлеров была открыта, и Эстель заглянула вовнутрь. Их некогда заветный книжный шкаф теперь вместо фолиантов был заставлен какими-то безделушками. На месте изящного резного кресла-качалки, которое Ален сделал своими руками в подарок Ханне после рождения Авивы, стоял еще один приземистый шкаф, тоже набитый побрякушками.

Ковер, закапанный кровью Сержа, что лежал у порога, тоже исчез.

— Добрый день, фрау Хофман, – хлопая ресницами, поздоровалась Эстель. – Что-то случилось? Беда? Неужели налет? Я постоянно прислушиваюсь, не летят ли самолеты, но все равно боюсь…

— Это она, – желчно прошипела женщина по-немецки, шлепнув по ручонке дочери, тянущейся к нитке жемчуга на шее. – Арестуйте ее. Она, точно.

— В чем дело? – испуганно переспросила Эстель, изображая замешательство. – Кто вы?