Книга Запретная королева, страница 116 – Анна О’Брайен

Меня обуяло смутное, но неотвязное томление: я не могла дождаться рассвета, когда встану с кровати, чтобы провести еще один день с мужчиной, столь неожиданно ворвавшимся в мою жизнь.

А затем настало время наполненных событиями дней и долгих ночей. Двенадцать дней веселья незаметно подошли к концу. Наступил канун Рождества Христова, и весь наш замок трепетал в волнующем ожидании. А может быть, трепетала я одна: я не знала, что ждет меня впереди, но пребывала в прекрасном настроении.

Вместе с Генрихом мы встречали только одно Рождество, в Руане; это было довольно мрачное религиозное действо, состоящее из традиционных церемоний и большой торжественной мессы. Следующее Рождество (после рождения сына) я провела в одиночестве в Виндзоре. В тот год мы никак не отмечали этот праздник, потому что я тогда еще не прошла обряд церковного очищения после родов. Каких-то радостных моментов из детства, связанных с Рождеством, я также не могла припомнить. Но на этот раз все будет по-другому. В этом году у нас при дворе был Эдмунд Бофорт. Когда мы встретились с ним за ужином в канун Рождества, в комнате царила напряженная атмосфера. Я не чувствовала угрозы или опасности, а словно замерла на цыпочках в тревожном ожидании.

— Нам нужен Глава рождественских увеселений^[32], – заявила Джоан. Рядом с Яковом она расцвела, точно зимняя роза. – Без него мы не сможем праздновать.

Мы вернулись с прогулки вдоль реки и стояли в Большом зале у ревевшего в камине огня, все еще одетые в меховые тяжелые накидки. Я знала об английской традиции – выбирать на эту должность задиристых особ, готовых перевернуть весь мир с ног на голову.

— Я буду Главой рождественских увеселений, – заявил Эдмунд, красовавшийся в ярком, подбитом мехом плаще.

Из-за этой залихватской позы он чем-то напоминал некое злобное существо из потустороннего мира.

— Вы не можете, – поспешно сказала Джоан. – Согласно традиции это должен быть кто-то из слуг, который мог бы свободно над всеми потешаться. Вы для этого не подходите.

— Я изменю традицию. – Эдмунд обвел нашу компанию горделивым взглядом. – Кто сможет поднять всех нас на безумные вершины удовольствия лучше, чем я?

— Я думал, что это выборная должность, – заметил Яков, дыша на замерзшие пальцы. – Конечно, это языческий обычай, – ухмыльнулся он, – но, живя в этой стране, я уже привык к таким вещам.

— Выборная? Я сам себя выбираю! – Высоко подняв брови, Эдмунд обвел присутствующих надменным взглядом в поисках того, кто посмеет перечить его решению, а затем воззрился на меня. – Что скажете, королева Кэт? Позволите ли вы мне отныне стать вашим Главой рождественских увеселений?

— Не позволю, – торжественно, в тон ему сказала я и покачала головой; мне показалось, что ухмылка, изогнувшая его губы, выражала даже не недовольство, а раздражение, вызванное тем, что его страстное желание не было исполнено.

Эдмунд уже не смеялся. Все пошло не так, как ему бы хотелось, и я – просто из вредности – вдруг решила помешать его планам, что бы он ни задумал.

— Вы сами прекрасно знаете, каковы правила, – закончила я.

— И вы принудите меня им следовать? – требовательным тоном поинтересовался он, словно считал, что его интонация может меня переубедить.

— Вот именно. И без жульничества. Мы все должны соблюдать правила.