Книга Запретная королева, страница 121 – Анна О’Брайен

Будьте осторожны с масками! Под этими нарисованными обличьями мы становимся якобы анонимными, и это дает нам слишком много свободы. Поскольку мое лицо было скрыто, я вела себя так, будто никто не догадывался о том, кто я на самом деле. Разумеется, окружающие всё прекрасно понимали, однако я все равно действовала импульсивно, пренебрегая запретами Глостера. Как странно, что поле моего зрения сузилось, ограничившись отверстиями глазниц на ангельской маске. «И как часто этот сузившийся взгляд останавливался на Эдмунде?» – спросите вы. Многие могли бы сказать, что это происходило слишком часто. Я была по-настоящему им очарована.

Но в конце концов пришло время снять маски. Мы договорились, что сделаем это в Двенадцатую ночь, собравшись в Расписной палате ровно в полночь. Подозреваю, что это был по-настоящему радостный момент, – именно подозреваю, потому что меня там не было. Эдмунд подстерег меня и без труда увлек на зубчатую стену замка, каменная кладка которой была покрыта красивым серебристым налетом инея; здесь мой компаньон укрыл мои крылья теплым меховым плащом.

Затем Эдмунд снял капюшон с моей головы и развязал серебристые ленты маски.

— Моя золотая королева, – промурлыкал он мне в щеку, пока его пальцы высвобождали мои заплетенные в косы волосы.

— А сами-то вы остались большой птицей! – упрекнула я его, с большим трудом сохраняя ровное дыхание.

— Это легко исправить.

Эдмунд снял золоченую маску с устрашающим клювом. Я невольно подняла руку, чтобы поправить его взъерошенные волосы, но он перехватил ее и пылко прижал к дорогому дамаску своей туники на уровне сердца. Оно билось под моей ладонью ровно, гулко, волнующе.

От неожиданности я застыла на месте и едва не вскрикнула.

— Что? – спросил Эдмунд. – О чем вы сейчас думаете?

— Я боюсь о чем-либо думать.

Он поцеловал меня в губы.

— Вы меня любите? – спросил Эдмунд настойчиво.

Я покачала головой, чувствуя, как от страха у меня по коже побежали мурашки.

— А хотите знать, люблю ли вас я? – не унимался он; его глаза загадочно поблескивали в лунном свете.

— Нет, – шепотом ответила я.

— Я утверждаю, что вы лжете. – Губы Эдмунда скользили по моей щеке. – Так хотите узнать, люблю ли я вас?

— Да…

— Что ж, я вас люблю. А сейчас вы должны меня поцеловать.

И я поцеловала.

— А теперь еще раз. Вы любите меня, королева Кэт?

— Люблю. Люблю, да поможет мне Бог!

Эдмунд развел в стороны руки с ловкими тонкими пальцами, и я упала в его объятия.

Эдмунд Бофорт меня любит. А я… Неуверенная и осторожная, я постепенно, делая один волнующий шаг за другим, тоже полюбила Эдмунда Бофорта. Зная, что меня не оттолкнут, я страстно стремилась испытать все то, чего до сих пор не знала о пылком, сладостном чувстве, которое мне не удалось испытать с Генрихом. Эдмунд любил меня и не скрывал этого. А я жадно впитывала каждый восторженный миг. В этом смысле я была чрезвычайно эгоистична.

На Двенадцатую ночь я потеряла голову, покоренная искусной эксцентричностью Эдмунда и его не знающим сомнений напором. Я не искала столь жгучих желаний, переполнявших меня, но Эдмунд Бофорт похитил мое сердце и забрал его с собой, и не в моей власти было его вернуть.

Когда я вновь оказалась у себя в комнате, Гилье, которая в последний раз снимала с меня ангельские крылья, запричитала, увидев, что они смяты и обтрепаны и теперь их уже не починить. Но какое это имело значение? Я была любима и отвечала взаимностью.