Книга Запретная королева, страница 169 – Анна О’Брайен

Наконец мы прибыли в замок Лидс, причем Юный Генрих ждал этого с радостным возбуждением, а я – с некоторым страхом. Лидс представлял собой великолепную декорацию, на фоне которой я получила предложение выйти замуж; здесь мое сердце переполнялось радостью в предвкушении будущего, сулившего мне счастье. А потом все вдруг рассыпалось в прах. Однако приехать сюда мне было необходимо. Я должна была нанести этот визит, чтобы понять, что чувствую.

Меня немного знобило от беспокойства, пока мы пересекали мост и через крепостные ворота въезжали во внутренний замковый двор. Мои чувства к Эдмунду казались мне достаточно сильными, чтобы жить во мне до конца дней. Настигнут ли меня здесь проблески тягостных воспоминаний? Я сделала глубокий вдох и мысленно приготовилась к тому, что моя уверенность в себе может пошатнуться.

Но чувствую ли я, будто Эдмунд шагает рядом, едва не наступая на край моего платья? Нет, ничего такого. Доносят ли своды этих коридоров и комнат для аудиенций эхо его голоса? Отнюдь нет. Мое сердце продолжало биться неторопливо и размеренно, и я вдруг рассмеялась.

Выходит, я излечилась! Как все-таки жестоко женское сердце, способное внушать нам мысль, что мы любим мужчину, хотя совершенно ясно, что это не так. Я больше не нуждалась в любви, не нуждалась в замужестве. Ощущение было такое, словно я сбросила с плеч старый поношенный зимний плащ и открылась навстречу летнему ветерку, нежно ласкающему мою кожу. О да, я окончательно излечилась.

Мы вернулись в Виндзор, где меня ожидали язвительные взгляды Уорика и полное испепеляющих упреков послание Глостера: он писал, что, собираясь в поездку по стране, я должна была обязательно спросить разрешения у лорд-протектора. Для меня наступил период полного умиротворения души и тела; ничто не тревожило безмятежного тихого омута, в котором я обитала. Но я ведь сама этого хотела, не так ли? Тогда почему же так поразительно медленно тянутся эти наводящие смертельную тоску летние недели?

Наше внимание привлекли доносившиеся со стороны реки отдаленные голоса, глухо звучавшие во влажном воздухе. Голоса были мужские, громкие, перемежавшиеся раскатистым смехом, восклицаниями и, насколько я могла различить отдельные слова, грубыми богохульными выражениями. Что бы это ни было, напоминало это скорее бурное веселье, а значит, не должно было нас пугать. Да и кто мог причинить нам вред, ведь мы гуляли неподалеку от стен королевского замка?

В плотном окружении придворных дам я продолжала идти по выбранной тропинке к излучине Темзы, где так приятно было посидеть на прохладном ветерке (погода стояла очень жаркая). Голоса становились все более резкими и отчетливыми, а затем я заметила, как двое наших вооруженных стражников странно ухмыльнулись друг другу, а Мэг и Сесилия понимающе переглянулись.

— Кто это? – поинтересовалась я.

— Полагаю, кое-кто из наших слуг, миледи. – Беатрис обмахивалась веткой, сорванной с ясеня; похоже, этот шум ее нисколько не смутил. – Когда жарко, мужчины купаются в реке. – При упоминании о столь экстравагантном поведении она презрительно поджала губы. – Можно подумать, что им больше нечем заняться.

Плеск и возбужденные вопли не затихали.

— Наверное, нам нужно свернуть, – вполголоса сказал кто-то.