Книга Запретная королева, страница 212 – Анна О’Брайен

И я очень ценила все это. Присланное в мою комнату блюдо фиников, гладких экзотических плодов, только что доставленных из-за далеких морей. Несколько яблок, сбереженных с осени, но по-прежнему тугих и сладких. Замечательного карпа, приготовленного в миндальном молоке, которого мой паж Томас по указанию Оуэна Тюдора подал к столу, – исключительно для меня. Кубок подогретого вина со специями, который Гилье принесла мне морозным утром, когда оконные стекла покрылись изморозью. Интересно, Генрих и Эдмунд хоть раз обратили внимание на то, чем я питаюсь? Задумывались ли они над тем, что мне нравится, а что нет? А вот Оуэн знал, что я очень люблю сладкое.

И не только. Накануне вечером на моей лютне лопнула струна, а к утру инструмент был уже починен и мастерски настроен, хотя я даже не успела об этом попросить. Сделал бы Генрих для меня что-либо подобное? Думаю, он просто купил бы мне новую лютню. А Эдмунд и вовсе ничего бы не заметил. Когда в комнатах моих придворных дам случилось нашествие мышей, я получила в подарок полосатого котенка. Грызунам его появление, правда, ничем не грозило, однако веселые проделки этого милого зверька забавляли и веселили всех нас. Я, конечно же, знала, кто нам его подарил.

Ничего неподобающего. Ничего такого, что могло бы вызвать пересуды и привлечь к себе подозрительные взгляды. Например, со стороны Беатрис, которая, заметив однажды утром, что в моей гостиной появилась полная корзина ароматных поленьев из яблони, как бы невзначай заметила:

— Господин Оуэн стал в последнее время что-то очень внимателен.

— Что, больше обычного? – с невинным видом, беззаботно спросила я.

— Думаю, да, – ответила она, подозрительно прищурив глаза.

А его знаки внимания между тем продолжались. Едва распустившаяся роза, чудом сохранившаяся на холоде. Где он нашел ее в январе? Изящный колпачок для моего нового ловчего кречета, отделанный кожей и украшенный сверху очаровательным хохолком из перьев. Я точно знала, чьи ловкие пальцы сшили это чудо. А в качестве новогоднего подарка кто-то, пожелавший остаться неизвестным, без каких-либо объяснений оставил на моей скамеечке для молитв распятье, с поразительной точностью вырезанное из все той же яблони, тщательно отполированное и блестящее.

А что же я дарила Оуэну? Я понимала, что лишена свободы делать подарки открыто, и не могла бы подобно ему замаскировать свою заботу под выполнением хозяйственных обязанностей, но старинная традиция поощрять слуг на Двенадцатую ночь дала мне желаемую возможность. Я преподнесла Оуэну дорогой отрез дамаска синего цвета, – темного и насыщенного, – из которого должна была получиться замечательная туника. Я уже представляла, как она ему пойдет, – он будет отлично в ней выглядеть.

Оуэн учтиво поблагодарил меня. В ответ я с улыбкой также поблагодарила его за службу мне и всем моим людям. На короткое мгновение наши взгляды встретились, а затем Оуэн еще раз почтительно поклонился и отошел в сторону, давая возможность другим домочадцам подойти ко мне.

Щеки мои пылали. Неужели присутствующие не заметили напряжения жгучей страсти, из-за которой воздух между нами, казалось, искрился? Нет, кое-кто заметил. Это была Беатрис.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, миледи, – холодно обронила она, бросив на меня острый взгляд.