Книга Запретная королева, страница 209 – Анна О’Брайен

Эта маленькая сцена все еще стояла у меня перед глазами, когда я медленным шагом возвращалась к придворным дамам. Происшедшее вызвало у меня интерес: вроде бы ничего необычного для места, где живет столь разношерстная публика и конфликты, зачастую заканчивающиеся кровопролитием, не такая уж редкость, однако увиденное стало ответом на мучившие меня вопросы. Благодаря физическому влечению к мужчине женщина может обнаружить в себе многие слабости и совершить массу иррациональных поступков. Но чтобы вожделение и уважение были адресованы одному и тому же мужчине?.. Оуэн Тюдор задел меня за живое, проявив одновременно властность и сострадание; казалось, он догадывался: эти мальчишки подрались потому, что один из них был неудачником или же его несправедливо в чем-то обвинили. Возмездие Оуэна было суровым, но справедливым.

Еще больше меня впечатлило то, что Оуэн Тюдор обладал безусловным авторитетом и в свите Юного Генриха ему подчинялись беспрекословно. Провинившиеся молодые люди безропотно покорились его воле и слушались его приказов, а ведь могли бы и заявить, что вершить суд над ними имеет право только Уорик. Юноши сразу же безропотно направились в дурно пахнущую голубятню, смирившись с грязной работой, назначенной в качестве расплаты за содеянное.

Неизвестно откуда в моей голове вдруг появилась интересная мысль (раньше я об этом почему-то не думала). Мой муж Генрих, как правило, игнорировал своих сквайров, этих совсем еще юных парней, которых оторвали от семей и бросили в странный мир, ограничивавшийся королевским двором, где к ним предъявляли весьма высокие требования. Иногда в первые годы службы они чувствовали себя одинокими и очень тосковали по дому. Генрих почти не замечал их: он видел в них лишь молодых воинов, которые должны упорно тренироваться, чтобы присоединиться к рыцарскому сословию. У Эдмунда Бофорта тоже не было на них времени: он вспоминал о юношах только тогда, когда ему нужна была их помощь или же если хотел втянуть их в какую-нибудь грубую проказу и соблазнить на пирушку. И если они не подчинялись ему беспрекословно, сразу же выходил из себя. Оуэн Тюдор знал каждого из парней по имени. Разговаривая с ними, он проявлял терпение и сочувствие. И глубокое понимание – такое же, какое обнаружил в отношении меня.

Прежде я думала, что недостаточно хорошо знаю этого человека, чтобы разделить с ним постель. И вот теперь я начинала его понемногу узнавать. Да, это был мужчина, которым я восхищалась.

Так по какому же пути направимся мы с Оуэном, достигнув такого уровня взаимопонимания? «Я готова идти за вами, Оуэн Тюдор, хоть на край земли», – поклялась я ему. На что он мне ответил: «А я буду охранять и защищать вас». Звучало все это замечательно, но еще довольно долго мы с ним оставались на месте; да и защита его была мне не нужна, ведь у нас просто не было реальной возможности побыть вместе – в прямом смысле этого слова.

Сначала между нами встала святая Уинифред. Юный Генрих был зачарован красивой историей об этой добродетельной молодой даме, обезглавленной валлийским принцем Карадоком, посягавшим на ее честь, после чего последовало ее чудесное исцеление и возвращение к жизни. Мой сын даже выразил желание посетить тот самый целебный источник, который забил на месте падения отсеченной головы где-то в глуши Северного Уэльса. Я объяснила ему, что это очень далеко.