Книга Запретная королева, страница 207 – Анна О’Брайен

Его лицо озарилось ироничной улыбкой, а я высвободила руку и сунула ее в складки своего рукава.

— Я оставила себе вот это. – Я подняла открытую ладонь, на которой лежал серебряный дракон.

На лице Оуэна промелькнуло странное выражение.

— Так вот он где, оказывается! – Он взял у меня фибулу и погладил большим пальцем потертое резное изображение. – А я уж думал, что потерял его, – и очень жалел об этом. – Оуэн с недоумением взглянул на меня. – Зачем вы оставили его у себя?

— Потому что хотела иметь какую-то вещь, которая принадлежит лично вам и которую вы цените. Я не украла ее, – заверила я его. – Я собиралась вернуть ее вам, потому что, как мне показалось, она представляет для вас большую ценность.

Оуэн по-прежнему разглядывал фибулу у себя на ладони; я подумала, что в том, как пасть дракона заглатывает хвост, есть какая-то особая эксцентричная красота.

— Я действительно ценю его. Вы даже не представляете насколько. – Нахмурившись, он приколол фибулу к моему корсажу. – Вот. Здесь этот дракон смотрится просто замечательно.

— Нет, не нужно. – Я вдруг вспомнила другое украшение и другие времена.

Я не должна была принимать этот подарок.

— Я хочу этого. Валлийский дракон защитит вас от напастей. И нет на свете никого более достойного обладать им, чем женщина, которую я люблю.

Тут Оуэн Тюдор очень нежно поцеловал меня в губы, и это тронуло меня до глубины души.

Из часовни мы вышли вместе на пронизанное солнечными лучами закрытое пространство клуатра^[40] Хорсшу; то, что мы только что сделали, что пообещали друг другу, образовало между нами незримую восторженную связь. Но длилась она недолго: в один миг все рассыпалось в прах. Изящные арки этого обычно спокойного места стали свидетельницами шумной ссоры, заставившей нас остановиться и растерянно посмотреть на компанию молодых людей, ранее присоединившихся к моей свите ради оттачивания навыков владения оружием – в компании моего сына и под зорким наблюдением Уорика и королевского оружейника. Ватага эта была возбужденной и задиристой, как и положено молодым людям, переполняемым энергией. Вот и сегодня тихий двор оглашали их громкие крики, проклятья, взрывы грубого хохота. Противники успевали обменяться ударами, после чего мелкие стычки затихали.

Но затем послышался опасный лязг стали – из ножен выхватили меч. Это была уже не учебная схватка под строгим взглядом Уорика, а вспышка необузданного гнева в пылу неразрешенного спора. В мгновение ока от обмена оскорблениями ссора перешла к опасной конфронтации; в неумелых руках заблестели клинки. Двое парней уже кружили друг возле друга с мечами наголо, а окружившие их приятели подзадоривали их свистом, насмешками и язвительными колкостями. Выпад, столкновение, крик боли… Умения у парней было маловато – оба были слишком возбуждены, но наскакивали друг на друга так неистово, будто действительно хотели уничтожить соперника.

— Да они же убьют друг друга по неосторожности! – возмущенно прорычал Оуэн и ринулся к дерущимся сквозь кольцо зрителей.

— Прекратить! – гаркнул он командным голосом.

Толпа мгновенно затихла, однако соперники были так увлечены боем, что даже не услышали его.

— Проклятые сопляки! – Эти слова Оуэна были адресованы зевакам. – Вы что, не могли остановить их? Они могли бы решать свой спор и в кулачном бою, но при этом никто бы серьезно не пострадал.