Книга Запретная королева, страница 236 – Анна О’Брайен

— Он никогда не любил меня, не так ли? – печально улыбнулась я.

— Верно, не любил. Глостер признавал вашу полезность, но был не в восторге от Валуа. А теперь вы приобрели в его лице злейшего врага.

Я вдруг подумала о трех братьях Плантагенетах. О Генрихе, который меня терпел. О Глостере, который явно меня недолюбливал. И о Бедфорде, единственном из всех, кто проявил хоть какое-то понимание по отношению ко мне и моему затруднительному положению.

— Мне бы очень хотелось, чтобы лорд Джон вернулся в Англию, – сказала я. – Он бы не остался равнодушным к моей судьбе и мог бы оказать влияние на Совет…

— На это не надейтесь, – поморщился Уорик. – Обстановка во Франции весьма напряженная и пока что складывается не в пользу Англии.

Выходит, я осталась одна.

Но на самом деле это, конечно, было не так. Моей главной силой был Оуэн. Его теплая крепкая рука на моем плече – вот что мне было необходимо в первую очередь.

Глостер появился в конце недели – приплыл из Вестминстера на одной из королевских барж; он стоял на носу судна, упершись кулаками в бедра и напоминая декоративную фигуру, вырезанную из дерева.

— А лицо-то у него красное, как свекла, миледи, – заметила Гилье. Мы с ней стояли на старинных нормандских воротах, наблюдая за тем, как причаливает герцог. – И времени он терять не собирается.

Едва баржа приблизилась к пристани, как Глостер тут же спрыгнул на землю, будто ошпаренный кот.

— Подозреваю, что он покраснеет еще больше, когда выложит мне все то, ради чего явился, – ответила я. – У меня сейчас большое искушение заупрямиться, если он потребует, чтобы я сама лично его ждала. А ведь потребует.

Я не ошиблась: еще по пути от пристани к главному входу Глостер послал вперед пажа, чтобы тот срочно вызвал меня в главный зал для аудиенций. Именно вызвал, а не попросил прийти.

Таким образом, ожидалась пронзительно холодная и максимально официальная конфронтация.

Некоторое время я приводила себя в порядок; сначала хотела надеть платье из золотой парчи, отделанное мехом горностая, но потом отказалась от этой идеи, чтобы не распалять ярость Глостера еще сильнее. При этом я никуда особо не торопилась и со всех ног к нему не бежала.

— Думаю, я должна пойти туда одна, – сказала я, увидев Оуэна, ожидавшего меня у подножия лестницы: опрятный, обходительный и вполне солидный в длинной, до середины голеней тунике из темного дамаска, с золотой цепью на шее. В общем, типичный королевский дворцовый распорядитель, явившийся для доклада.

— Вы уверены? – мягко спросил мой муж.

— Если мы выйдем к Глостеру вдвоем, будет только хуже. Вы же сами говорили, что это лишь еще больше восстановит его против нас.

Когда я проходила мимо Оуэна, его рука поймала соболиную оторочку на моем рукаве. Никакой мягкости в этом жесте не было.

— И вы всерьез полагаете, будто я позволю вам в одиночку предстать перед Глостером?

— Так было бы лучше.

— Было бы, но не будет. Я буду вас сопровождать.

Испытав большое облегчение, я на миг сжала руку Оуэна.

— Конечно, он еще может образумиться, – рассудительно сказала я, – и согласиться с тем, что сделанного не воротишь.

Я предпочла не обращать внимания на недоверчиво-предубежденное выражение Оуэна.

Встреча была очень недолгой. Глостер не продемонстрировал ни элементарной учтивости, ни даже хороших манер, которые он так страстно пытался привить юному королю. Оуэна он вообще проигнорировал, и, хотя обращался ко мне так, будто моего супруга здесь не было, атмосфера между двумя мужчинами была пропитана свирепой враждебностью.