Книга Запретная королева, страница 238 – Анна О’Брайен

— Вы нарушили официальный указ, мадам. Преступили закон этой страны.

К этому времени я еще не уселась как следует, продолжая снимать перчатки и расправлять складки своих юбок.

— Да, милорд, – ответила я. – Нарушила.

Мы с Оуэном детально обсудили, как будем вести себя во время этой встречи. Хотя сейчас он и не прикасался ко мне, я спиной чувствовала его напряжение, звеневшее, как туго натянутая струна лютни.

— Вы знали, о чем гласит закон.

— Знала, милорд.

Ничто не сможет меня поколебать.

— И все же решили – преднамеренно решили – его нарушить!

Я встала, протянув перчатки Оуэну. Лучше я буду стоять и смотреть членам Совета в лицо. Как я могу отстаивать величайшую цель своей жизни, глядя на них снизу вверх?

— Преднамеренно? – повторила я; голос мой стал громким, но не слишком – как раз в меру. Я должна была исполнить свою роль и потому позволила себе медленно обвести взглядом ряды собравшихся людей, которые будут судить о моих актерских талантах. – Милорды, я влюбилась совершенно непреднамеренно. Таким образом, я не собиралась заранее преступать закон. Но когда мои чувства взяли надо мной верх и я пожелала выйти замуж, – вот тогда это случилось. Вероятно, я повела себя своенравно. Хотя можно сказать, что я была лишь прагматична. Чтобы дать согласие на этот брак, мой сын-король пока что слишком юн – и будет таковым еще, по меньшей мере, семь лет.

— Так вы не могли подождать? Не могли сдержать свое плотское влечение, пока король не достигнет совершеннолетия?

Я почувствовала, что густая краска заливает мои щеки до линии волос. Не было никаких сомнений в том, на что намекает Глостер, демонстративно и презрительно оглядывая мою фигуру. Значит, слухи все-таки распространились и в сердцах членов Совета зародились худшие подозрения. Я чувствовала, что Оуэн рядом со мной изо всех сил старается сдерживаться. Впрочем, мы ведь знали, что произойдет нечто подобное и что участие в этом представлении моего мужа может только навредить. Вся тяжесть вины лежала на мне, и теперь я молилась про себя, чтобы мой супруг держал язык за зубами.

Я встрепенулась и с горделивым достоинством представительницы славной династии Валуа решительно отмела приведенные Глостером аргументы.

— Милорды, сколько же, по-вашему, я должна была ждать? Мне тридцать лет. Если бы я и дальше дожидалась благословения юного короля, я могла бы переступить женский возрастной порог деторождения. – Я снова позволила себе бросить на собравшихся взгляд – на этот раз мимолетный. – Неужели вы станете осуждать меня за это, милорды? Ведь многие из вас женаты и имеют наследников, к которым должны перейти ваши титулы и земли. Разве не в том и заключается обязанность женщины, чтобы рожать сыновей для своего супруга?

Я видела, что некоторые члены Совета согласно закивали головами. Господи, помоги им услышать и понять меня!..

— У вас уже есть сын. – У Глостера готов был ответ, который должен был обесценить мои слова перед уважаемым собранием. – Прекрасный сын, который является королем Англии. Вам этого недостаточно?

— Но у моего мужа, Оуэна Тюдора, нет сына, который мог бы принять и с честью носить его имя. Который мог бы продолжить его род. Могу ли я отказывать ему в возможности иметь детей? Не вижу, с какой целью я должна это делать. Насколько я понимаю, мой брак с Оуэном Тюдором никоим образом не умаляет и тем более не подрывает власти короля. Мой сын уже коронован. Детские узы, связывающие его с матерью, ослабли, теперь он находится на попечении воспитателей-мужчин. Так почему же вдовствующая королева не может выйти замуж снова?