Книга Запретная королева, страница 253 – Анна О’Брайен

— Но закон должен защищать…

— Я бесправен перед законом, – тихо возразил он. – И вы должны об этом помнить. Потому что я валлиец.

— Ах! Я забыла. – Я беспомощно всплеснула руками. – Простите.

Оуэн встал и, обвив меня одной рукой, другой поднял мое лицо – так, чтобы я смотрела ему в глаза. Я почувствовала, что его тело наконец немного расслабилось, и потому решилась высказать одну догадку, вертевшуюся у меня в голове.

— Женившись на мне, вы тем самым подвергли себя опасности. Я ничего об этом не знала. Но вы-то знали, верно?

— Знал.

— И все-таки взяли меня в жены…

— Я сделал бы то же самое и завтра. И послезавтра. И через пару дней. – Отпустив мои плечи, Оуэн взял меня за руку, и наши пальцы сплелись. – А вы отказались бы давать клятву верности, стоя рядом со мной перед алтарем, если бы могли заглянуть в будущее?

— Я должна была бы это сделать.

Сейчас я была встревожена глубиной собственного эгоизма. Стоя перед алтарем и вздрагивая от каждого скрипа и шороха, я боялась, что в самый последний момент нам помешают, и совершенно не думала о том, что Оуэну придется заплатить за это свою цену. А теперь я цепенела от внутренних страхов.

— Я бы все равно не позволил вам сбежать от меня, как однажды уже случилось, когда я вас напугал. Но нам не следует забывать об опасности.

Наверное, в сладком поцелуе Оуэна можно было бы ощутить понимание, но я почувствовала лишь предупреждение, такое же настойчивое, как и прикосновение его губ.

— Мы всегда должны быть начеку и соблюдать меры предосторожности. Мы не можем позволить себе пренебрегать безопасностью. Не дадим Глостеру разрушить наше счастье. Не позволим ему сделать это, договорились?

— Договорились, – тихо ответила я, снова искусно притворяясь. – Мы об этом позаботимся.

Я нежно, успокаивающе расчесывала пальцами спутанные волосы Оуэна, но мое сердце металось в груди от панического страха.

Каким взвешенным был мой ответ Оуэну! Как искусно я скрыла ужас, который неотступно преследовал меня, не давая спать по ночам! И как потом плакала в уединении своей комнаты. И негодовала, возмущенная столь чудовищным поворотом судьбы. Да и какая женщина не плакала бы и не сыпала бы проклятьями, если бы мужчина, которого она любит, вынужден был жить под постоянной угрозой приговора к смертной казни?

Я заклеймен…

К тому же эта женщина сама помогла вложить топор в руки врага. Именно врага. Я не могла воспринимать Глостера иначе. Оуэн уже дважды становился объектом его мести. И дважды эти попытки провалились. Но может случиться так, что однажды… однажды кинжал подосланного Глостером наемного убийцы все-таки достигнет цели.

Чувство вины ходило за мной по пятам, когтями впивалось в мой мозг, не давало мне покоя. Если бы я не забеременела от Оуэна… Если бы не предложила ему жениться на мне… Если бы не влюбилась в него так отчаянно… Как безрассудно, как легкомысленно я себя вела; подхваченная чудесным потоком, я не думала о том, куда это нас заведет, и о страшной угрозе жизни Оуэна, которая стала теперь вполне реальной.

Я осознала, что только теперь четко и непредвзято увидела, как на самом деле выглядело то, что в Париже во время коронации Юного Генриха Оуэн стоял рядом со мной. Ничто не могло бы красноречивее сказать Глостеру о том, что вдовствующая королева уложила к себе в постель неподходящего человека. Для герцога это было словно брошенная в лицо перчатка. Тогда я этого не понимала.