Книга Запретная королева, страница 41 – Анна О’Брайен

«Потому что муж недостаточно хорошо к тебе относится, для того чтобы быть с тобой откровенным. Ему так проще, чтобы потом не пришлось объяснять, почему он собирается покинуть тебя в первый же день супружеской жизни».

Это было единственное разумное объяснение. Генрих не любит конкретно меня, Екатерину. Его устроила бы любая жена с такой же родословной, таким же именем и таким же приданым. С чего бы ему мне что-то растолковывать, если он этого не хочет? Я имела для него значение только потому, что благодаря подписи на соответствующем документе давала право на корону Франции, вот и все.

А потом я увидела, что Генрих приближается в сопровождении оруженосца и своры собак. Когда муж подошел ко мне, он уже не хмурился, однако я заметила, что, когда он только появился и принялся оглядываться по сторонам, высматривая меня, его брови были угрюмо сдвинуты.

— Что происходит? – спросила я сразу же, как только Генрих подошел достаточно близко, чтобы меня услышать.

— Я уезжаю.

— И куда же вы направляетесь?

— К крепости Санс. – Теперь мой муж стоял прямо передо мной.

— Зачем?

— Я намерен ее захватить.

Вид у меня, наверное, был озадаченный.

— Взять ее с помощью осады.

— Разве мы не будем сегодня праздновать нашу свадьбу? – Моя сдержанность, о которой я старалась не забывать, похоже, опять куда-то исчезла.

— Сейчас есть более важные дела, Екатерина, и ими нужно заняться. Санс – оплот соратников дофинистов. Ее необходимо взять под контроль Англии.

— И это нужно сделать именно сегодня?

— Думаю, просто необходимо.

Подозреваю, что Генрих совсем не понимал, по какой причине я все это спрашиваю. «Почему вы ничего мне не сказали?» Это был единственный вопрос, который я так и не осмелилась ему задать, потому что понимала: ответ мне не понравится.

— Мне казалось, я знаю, чего сегодня от меня ожидают, – вместо этого сказала я.

Несмотря на ощущение, будто в груди у меня намертво застрял камень величиной с кулак, я выдержала холодный взгляд Генриха; в его глазах читалось удивление моей дерзостью. Но я его жена и принцесса Валуа и не позволю небрежно отбросить меня в сторону, будто досадное недоразумение. По традиции – и Генрих прекрасно это знал – сегодняшний день должен был стать моим, а ситуация с Сансом вовсе не требовала вмешательства Генриха именно сейчас. Мой голос звучал тихо и спокойно.

— Я рассчитывала отпраздновать свою свадьбу. А теперь оказывается, что я лишена такой возможности. Полагаю, меня следовало бы об этом предупредить. Вчера ночью вы ничего мне не сказали. А потом еще и выставили меня со двора, словно я для вас какая-то докучливая обуза.

«И не смейте утверждать, будто решение отправиться на войну вы приняли сегодня утром!»

Генрих слегка наклонил голову, и румянец на его щеках поблек.

— Безусловно, это было недопустимо, – сухо сказал он. – Прошу простить, миледи, если я вас обидел.

Я была очень близка к тому, чтобы разозлиться на его извинение, – хоть и догадывалась, что такие слова Генрих произносит нечасто, – однако главная причина была не в этом. Просто я чувствовала нетерпение своего мужа: ему даже сейчас хотелось поскорее оказаться совсем в другом месте, принять в чем-то участие, действовать.

— Как долго вас не будет?

— Это же военная кампания. Точно сказать не могу.