Книга Запретная королева, страница 48 – Анна О’Брайен

Это была наша первая размолвка на английской земле. Первая полномасштабная ссора, случившаяся оттого, что я пренебрегла своим обычным старательным притворством и произнесла первое, что пришло мне в голову.

— А что наденете вы по столь торжественному случаю? – спросила я, с удивлением рассматривая повседневные тунику и шоссы Генриха, тогда как я сама была разодета в пух и прах – меха леопарда и горностая, узор из французских лилий. Я стояла перед мужем, подняв руки, чтобы в полной мере продемонстрировать свой роскошный наряд, в то время как он с большим аппетитом трапезничал в наших личных покоях – впервые после долгого поста. На то, чтобы меня одеть, у четверых моих придворных дам – Беатрис, Мэг, Сесилии и Джоан – ушел целый час. И вот теперь мы с Генрихом были наедине.

— Разве вы не будете принимать в этом участие?

— Нет. – Он с неохотой поднял глаза от блюда с дичью, которую разделывал ножом. – Меня там не будет.

— Но почему же?

— Это ваш день. Я не стану отвлекать внимание присутствующих на себя.

Меня сразу же охватила тревожная дрожь. Выходит, мне предстоит пройти это суровое, изнурительное испытание в одиночку? Оно еще не началось, а я уже чувствовала, как у меня вспотели лоб и спина под тяжелыми мехами. Способна ли я предстать перед широкой публикой с невозмутимым спокойствием, какое всегда демонстрировал Генрих? Я так не думала.

— А если я очень попрошу вас пойти со мной, вы согласитесь? – предприняла я последнюю попытку.

Генрих покачал головой:

— Это традиция. Король Англии не присутствует на коронации королевы.

— Мне не нравится эта традиция, милорд. Я хотела бы, чтобы вы были рядом со мной.

Я услышала дрожь в собственном голосе и внутренне сжалась от официального тона, на который невольно переходила в минуты испуга (одна из них наступила сейчас, когда я живо представила себе многочасовую церемонию, которую должна буду выдержать в одиночестве). Генрих тоже это заметил.

— Вы слишком эмоциональны, Екатерина. Это ни к чему.

— Но я в самом деле эмоциональна.

Я чувствовала себя брошенной в угнетающей, враждебной обстановке, словно ягненок перед закланием. Уезжая из страны, где я родилась, я взяла с собой лишь кольцо своей сестры, портрет Генриха, подаренный мне лордом Джоном, и горячее желание доказать самой себе, что я достойна расположения своего супруга-короля. Поначалу я во всем полагалась на мужа, но у него были свои дела и собственная манера с ними разбираться.

Это стало яснее ясного сразу же, едва мы ступили на английский берег. Оставив меня в Кентербери, Генрих отправился дальше, чтобы подготовить для меня достойный прием в Лондоне. Лучше бы он этого не делал! Я предпочла бы отказаться от торжественных приемов, лишь бы мой муж оставался со мной. Постоянные переживания из-за своей осанки, внешнего вида, необходимости вести себя строго определенным образом ужасно нервировали меня и очень утомляли.

Генрих аккуратно положил нож возле блюда, тщательно поправил его и вздохнул.

— Вы будете в окружении придворных дам; они вас поддержат.

Я уже достаточно хорошо знала своих придворных дам и потому ответила довольно резко:

— Они презрительно фыркают и насмехаются над моей неуверенностью.

— Все это вздор, Екатерина. – В интонации Генриха появилось раздражение, а нахмуренный лоб предвещал приближение бури. – Они всего лишь ваши слуги. И будут вам подчиняться.