Книга Запретная королева, страница 51 – Анна О’Брайен

Мое сердце, изголодавшееся по проявлениям любви, исполнилось радости.

— Вы вели себя очень естественно, – заверил меня Джон.

— И были чрезвычайно грациозны, Ваше Величество! – с усмешкой подхватил Яков.

Хамфри ничего не сказал: он был занят, разливая по кубкам бордо.

— Из вас получилась великолепная королева, – вставил епископ Генрих. – Ты должен гордиться своей женой, Хал.

— Я и горжусь. – Генрих, очевидно, уже забыл о нашей утренней размолвке и пребывал в прекрасном расположении духа; сейчас король был таким, как в нашу первую встречу, когда он позволил своим глазам выразить восхищение мной. – Более красивую супругу мне вряд ли удалось бы найти. Я ведь с самого начала вам говорил: вы станете мне великолепной женой, не так ли?

Он коснулся губами моих пальцев, потом поцеловал меня в губы. Мой муж гордился мной. В восторге от этого обстоятельства, я с трудом держала себя в руках: сердце взволнованно стучало в груди, а по всему телу растекалось приятное тепло, вызванное осознанием моих успехов и любовью к мужчине, разглядевшему за моим хрупким фасадом таящиеся внутри силы и вдохновившему меня на то, чтобы стать непревзойденной. С ним я обязательно обрету необходимую уверенность. И буду ходить с высоко поднятой головой.

— О Генрих…

Я пока еще не знала, что сказать дальше, как излить свою бесконечную любовь; однако муж уже отпустил мои руки и повернулся к Джону:

— Завтра…

— Епископ Генрих сказал, что завтра мы с вами будем участвовать в праздничной процессии, – вмешалась я; эмоции в моей груди просто бурлили. – Чтобы народ Англии меня узнал.

— Завтра я уезжаю, – коротко ответил Генрих, быстро взглянув на меня, и взял у Хамфри предложенный кубок.

Внутри у меня все оборвалось и застыло, но мне все же удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Королева Англии не должна терять самообладание ни при каких обстоятельствах.

— А что же делать мне? – спросила я, тщательно подбирая слова.

Напряженная улыбка застыла у меня на губах, словно приколотая булавками.

— Вы останетесь здесь. Я намерен совершить объезд западных территорий. Затем я отправлюсь в…

Я на миг закрыла глаза, мысленно соглашаясь с тем, что упомянутый маршрут в большей степени касается его братьев и дяди.

— Народ должен увидеть меня после столь долгого пребывания во Франции. И я рассчитываю получить подтверждение их преданности в звонкой монете. Армия высасывает все до капли… Могли бы вы организовать команду королевских уполномоченных, которая следовала бы за мной и занималась сбором добровольных – или не слишком добровольных – пожертвований и ссуд? Так будет быстрее, чем обращаться с протянутой рукой к парламенту.

— Я все устрою, – вызвался Хамфри.

— Мне поехать с вами? – спросил Яков с надеждой.

Генрих отрицательно покачал головой:

— Оставайтесь в Лондоне.

Итак, Якова тоже отвергли. Поскольку я не видела причин и дальше присутствовать при мужском разговоре, стремительно превращавшемся в дискуссию о финансах и военной политике, я решительной поступью направилась к выходу, стараясь скрыть смятение и растерянность.

— Прошу извинить меня, милорды.

Генрих оторвал глаза от списка уже обещанных займов, который дал ему Хамфри, торопливо отложил его в сторону и догнал меня.

— Простите меня, Екатерина. Я вел себя неподобающе, и это в столь знаменательный для вас день. – Он криво усмехнулся. – Но я знаю, что вы уже и сами поняли: сосредоточившись на очередной военной кампании, я напрочь забываю о нуждах окружающих меня людей. – Его губы скривились еще больше, а выражение лица стало печальным и умоляющим. – Но я не собирался оставлять вас надолго, – продолжал Генрих. – Я думал, вы присоединитесь ко мне в Кенилворте. И оттуда мы вместе отправимся на север. Там состоится наш несколько запоздалый медовый месяц и мы в полной мере им насладимся, когда на нас не будет давить атмосфера сражений и осад. Вам нравится мой план, не так ли?