Книга Запретная королева, страница 98 – Анна О’Брайен

Я кивала, не особо вдумываясь в содержание его слов, но сосредоточив внимание на сладком ядрышке этого ореха, скрывающемся под незначительной шелухой. Да, я выдержу траур по мужу: Генрих заслужил этого, и я буду прилежно о нем скорбеть, как и подобает французской принцессе. Я приму свою церемониальную роль и стану исполнять ее безупречно. Я смирюсь с тем, что мне не оставили выбора, не дали возможности самой назначить на должности людей в моем придворном окружении, если не считать духовника и камеристок. Я готова вытерпеть все это, потому что, описывая схему моей жизни, Глостер сделал одну решающую оговорку.

Вы останетесь в придворном окружении юного короля.

— Это мне под силу, милорд, – с достоинством сказала я официальным тоном.

— Мы удовлетворены вашим ответом, миледи.

Выражение его глаз при этом мне очень не понравилось. Как не понравилось и то, что Глостер вдруг начал проявлять интерес к своему племяннику вместо обычного поверхностного отношения.

Когда дверь за спиной герцога закрылась, я подхватила сына на руки и прижала к себе; его нежные кудри коснулись моей щеки. Он был мой; он всегда будет моим, и я отдам ему всю свою любовь, на какую только способна.

Пройдут годы; Генрих будет расти у меня на глазах, взрослеть, получать жизненные уроки, научится владеть мечом и скакать верхом на коне. Однажды он станет великим воином, как его отец. А мои дни будут посвящены тому, чтобы направлять эти пока еще крохотные ножки на правильный путь. И мрачное пророчество никогда не сбудется.

Юный Генрих похлопал меня по щеке и стал упираться, требуя, чтобы я поставила его на пол.

— Ты станешь великим королем, – прошептала я ему на ухо, еще раз крепко прижав к себе и стыдясь слез, выступивших у меня на глазах.

Юный Генрих заверещал мне в плечо и ухватился за складки моего платья.

Мне вдруг пришло в голову, что, если бы не мой маленький сын, я давно бы погрузилась в бездну отчаяния.

* * *

Я ожидала, что в воспитании сына мне будет отведена главная роль. Разве я не его мать, в конце концов? Разве я не олицетворяю добродетельное и благородное материнство – подобно самой Пресвятой Деве Марии? Но нет, не тут-то было. В конце года я вдруг получила документ, который тут же передала господину Вудхаусу, своему новому канцлеру; это был добрейший человек, в последние годы бóльшую часть времени сидевший у огня с чашей эля в руке. К счастью, требований у меня к нему было совсем немного.

— Что это? – поинтересовалась я.

Это было официальное послание, написанное каллиграфическим почерком, который мне было не под силу расшифровать.

— Уведомление о назначении законного попечителя для юного короля, миледи.

— Попечителя?

— Да, миледи, у юного короля появился новый опекун. Это Ричард Бошан, граф Уорик. Хороший человек.

Ну конечно хороший. Я знала Уорика. Однако дело было не в его добродетелях. По большому счету, мне было все равно, хороший он человек или нет.

— Кто принял это решение? – требовательным тоном спросила я.

— Совет, миледи. Впрочем, этого и следовало ожидать, – осторожно заметил господин Вудхаус, обеспокоенный моим раздражением.

Пока он дочитывал мне решение Совета, я молча размышляла. Может быть, кто-то и ожидал этого, но только не я. Со мной не посоветовались, хотя и дали понять, что таково было желание Генриха. А также его братьев и дяди. Зато я этого не хотела. Я не могла понять, зачем моему сыну опекун, ведь у него есть родная мать, способная защитить его интересы наилучшим образом.