Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 104 – Андрей Фальков

С переездом в гостиницу для Фан Ки Ну значительно прибавилось дел. Больничной обслуги не было, и Наталья Ивановна согласилась передать в ее руки все хозяйственные хлопоты. Хотя Кашечкин быстро поправлялся и уже уверенно ходил, но в столовую его пока что не пускали по каким-то санитарным соображениям. Фан Ки Ну приходилось носить еду прямо в комнату. Кашечкин сразу разрешил ей забирать часть риса, который он не любил, и Фан Ки Ну с благодарностью носила его домой, своему маленькому сыну. Она ходила в библиотеку посольства и приносила Кашечкину книги, которые тот с удовольствием читал.

Кроме чтения, Кашечкин развлекался написанием писем. Он написал их уже много, целую стопку, и аккуратно сложил в ящик стола. Письма в Союз шли очень долго, часто терялись, и отправлять их не было никакого желания.

Однажды Кашечкин, презрев запреты, в момент, когда его никто не видел, выбрался в садик за гостиницей, срезал зеленый стебель бамбука и поставил его в воду. На следующий день Фан Ки Ну чуть было не выкинула эту композицию, но Кашечкин объяснил, что это подарок, специально для нее, и что он всегда дарит красивым девушкам цветы. Фан Ки Ну вспомнила Москву, общежитие, вспомнила подарки друзей-студентов и растрогалась. Она сказала, что это очень хороший съедобный бамбук, и она возьмет его с собой. Кашечкин разомлел от счастья и, окрыленный успехом, повторил свою вылазку. На следующий день Фан Ки Ну увидела целую оранжерею из побегов бамбука, листьев пальм и папоротников, воткнутых в бутылки. Она вздохнула и, выказывая признание, аккуратно расставила их под окном, возле своей циновки.

— Спасибо, Вася, – прощебетала она тонким голоском и поклонилась. – Но больше не выходи, а то скажут, что я не доглядела.

— Ничего страшного! Наталья Ивановна сказала, что мне с завтрашнего дня уже можно будет выходить на улицу, а через неделю вообще вернуться на батарею.

— Да. И мне придется ехать. – Фан Ки Ну вздохнула.

— Жаль расставаться. Но ничего не поделаешь, это долг воина.

— Да, это долг, – подтвердила Фан Ки Ну.

Она достала из тумбочки коробочку с плотной крышкой из отрезка бамбука, открыла и понюхала.

— Это наша мазь. Тха-чурна. Доктор Тхиеу сделал ее специально для вас и велел растирать мазью ноги. Он сказал, что от этого кровь станет теплее.

— Спасибо. – Кашечкин грустно вздохнул и взял коробочку. Медицинские снадобья уже сидели у него в печенках, а пахнущие с чудовищной силой снадобья доктора Тхиеу стали просто ненавистны. Он с удовольствием бы выкинул их все, но тогда бы он лишился счастья ощущать легкое прикосновение женских рук, втирающих мазь в грудь и в живот.

Он обмакнул палец в пряную, зеленоватого цвета густую массу и провел пальцем по ступне.

— Нет, не так, – засмеялась Фан Ки Ну, – сильнее растирать надо.

— Ага! – Кашечкин кивнул и слегка потер ногу ладонью.

— Ложись!

Фан Ки Ну толкнула его на койку и попыталась закатать брюки. Но штанина была жесткая и не поднималась выше колена. Тогда она расстегнула пояс и ловко стянула с него штаны.

— Ай! – Кашечкин вздрогнул, оказавшись лежащим в одних семейных трусах, но покорился своему «домашнему доктору».

Фан Ки Ну набрала мазь на ладонь, смазала голеностоп и начала сильно и ловко разминать икроножные мышцы – сначала на левой ноге, затем на правой. Икры тут же запылали огнем, а потом вдруг их свел ледяной холод, пронзающий иголками.