Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 74 – Андрей Фальков

Минуту он с удовольствием наблюдал за суетой вьетнамцев, которых захлестывали буруны, а затем крикнул рулевому:

— Эй, там! Держи ближе к берегу.

— Есть, сэр!

— И прибавь, если можно!

— Немного можно.

Катер зарычал сильнее, приподнял нос и пошел возле самых бамбуковых свай. Мощный вал катился по человеческому муравейнику. Сержант весело хихикал. Старые солдаты и новобранцы, понявшие маневр сержанта, сдвинули козырьки кепок и начали наблюдать.

— О, побежал, побежал! Убежит, нет? Убежал!

— Смотри, смотри, свалился!

— О, поплыли! И корзина уплыла!

— Ладно, хватит! – прекратил их восторги сержант и вновь скомандовал рулевому: – На середину выруливай!

Катер зарычал глуше и пошел ближе к середине реки. Навстречу ему, вниз по течению, спускалась длинная лодка, наполненная всяким хозяйственным добром. Два вьетнамца, один на носу, другой на корме, увидев катер, начали лихорадочно тыкать в воду длинными шестами, пытаясь отвести лодку в сторону. Рулевой, чтобы дать им пройти, немного сбросил газ.

— Куда! – усмехнулся сержант. – Держать курс.

— Так ведь это корыто!

— Дави его!

Двигатель взревел, и катер вновь поднял пенный бурун перед носом. Вьетнамцы громко заверещали, стоявший на носу мужчина бросил шест и замахал руками. Катер приближался, и оба вьетнамца сиганули в воду. Форштевень с хрустом врубился в утлую деревяшку, лодка перевернулась, и винт разрубил ее пополам. Минута – и посреди пенного следа на волне закачались обломки лодки, какие-то корзины, россыпи орехов и две головы. Одна голова спокойно поплыла к свайному домику, а другая повернулась к американцам и начала громко кричать какие-то слова, размахивая над головой худеньким кулачком.

Глядя на этого смешного крестьянина с его нелепыми угрозами, сержант перешел на корму, расстегнул кобуру и пару раз выстрелил. Пули выбили фонтанчики недалеко от вьетнамца, и тот нырнул, подавившись последними словами.

— Вот так надо внушать им уважение! – сержант дунул в ствол пистолета и спрятал его обратно в кобуру.

Увидев этот жест, Сильвестр весь подобрался. Это был жест его мечты – дунуть в пистолет над телом поверженного врага. Замирая от внутреннего волнения, он спросил:

— Это и есть враги, сэр?

— Это? – сержант удивленно дернул шеей. – Это, парень, союзнички у нас такие.

— Что? – не понял Сильвестр.

— Наши враги – партизаны. Они далеко еще. Враги – северные вьетнамцы. А это вьетнамцы южные. Союзнички, мать их!

— Что же мы с ними так обращаемся?

— А как мы с ними обращаемся? Мы же пока эту сволочь гражданскую не убиваем. Вот пусть и будут благодарны.

Солнце еще стояло высоко, когда катера ткнулись к берегу.

— Рамос и Макарони со мной, в охранение. Остальным разбивать лагерь. От катеров не отдаляться, – скомандовал Дойли.

— Уже прибыли? – спросил Сильвестр, идя за сержантом.

— Нет еще. Здесь переночуем. Не ночью же туда являться!

— Почему?

— Ночью косоглазые тебе знаешь что устроят? Не знаешь? Вот лучше этого и не знать.

На следующее утро катера быстро дошли до излучины реки и высадились ниже деревни. Взвод рассыпался цепью, и солдаты, стреляя, кинулись вперед. Со стороны деревни раздались выстрелы.

— Ложись! – скомандовал сержант. – Приготовились! Мелкими перебежками!

Старослужащие, повинуясь легким движениям руки сержанта, перебежками окружили деревню. Казалось, она кишит вьетконговцами, но потом огонь быстро ослабел.