Книга Кружевные закаты, страница 198 – Светлана Нина

Крисницкий напряженно наблюдал за реакцией дочери, все ниже опуская свои тяжелые брови. Она, бессловесная, побледневшая, одиноко стояла внизу лестницы и пыталась казаться беспристрастной, что получалось у нее неплохо. Михаил Семенович невольно воздал похвалу ее выдержке.

Они долго говорили в тот день, но Крисницкого не покидала мысль, что он не может вытащить дочь наружу. Она казалась вежливой, терпеливой, и только. Алина ждала, когда сможет остаться в одиночестве, зная, что утром произошедшее не будет уже казаться столь страшным. Понимая, что должно происходить в нехоженой бездне ее души, Крисницкий содрогался оттого, что не только не знает половины ее помыслов и мотивов, но и не в силах их прочувствовать. Впервые понимание, что он не знает собственных детей, что никто, как бы ни старался заниматься их душами, не представляет, что в конечном итоге получит, дошло до него с такой силой и ясностью, что он горько усмехнулся про себя. Он воспитывал в Алине борца, неподвластного давлению общества, борца с его канонами. Борца, каким мечтал стать, но так и не нашел себе мужества для этого рискованного предприятия. Крисницкий переусердствовал, и теперь дочь скрывала собственную боль даже от него. И все равно он гордился каждым движением ее души.

Отец рассказал ей, молчаливо внемлющей и изредка прерывающей его отрывистыми замечаниями, историю своего романа с Марианной Ведениной. Затем то, что сам не мог помнить лично, а лишь узнал благодаря недавним письмам – историю своего сына Константина.

Константин Сергеевич Лиговской появился на свет через пять месяцев после свадьбы Марианны и человека, заменившего ей того, кого, как ей тогда казалось, никто не был способен заменить. По неписаным канонам общества появление на свет этого неугомонного и чересчур самостоятельного мальчика должно было быть предано анафеме. Но ничего подобного не произошло, поскольку, став главой семейства, Лиговской увез жену в деревню, где решил оберегать ее ото всего. «В глуши, в деревне» никто не был посвящен во внутренние интриги их семьи, а имел возможность лишь предаваться догадкам, поскольку Лиговские вели замкнутое существование.

Марианна внешне примирилась со своей судьбой, ни в чем не упрекала Лиговского, понимая, что находится перед ним в неоплатном долгу, и пытаясь стать той женой, которую он, вероятно, хотел видеть рядом. Она вела хозяйство, рожала детей. После Константина осчастливила землю еще шестью отпрысками, трое из которых умерли в раннем младенчестве. Если она и страдала, проклинала свой путь и некстати вспоминала судьбу матери, которую осуждала, а потом, должно быть, поняла, почему та так ожесточилась, то редко показывала свою боль и, уж тем более, ни с кем не делилась ей. Варвара, ее преданный друг, умерла от чахотки через два года после замужества Марианны. Веденина же оставила свое театральное поприще и вообще какое-либо творческое движение, так осточертевшее ей своим ускользанием. Так или иначе, со всей этой любовью она не могла больше летать воображением по неизмеримым далям, состояние былого полета навсегда покинуло ее. А как творить без него, Марианна не знала, сожалея, что отрочество, когда она только познавала мир, бесследно ускользнуло. Тогда она способна была, не отвлекаясь ни на что материальное, жить грезами и тщательно создавать свою собственную вселенную внутри себя. Молодость оказалась не такой уж прекрасной, как ей обещали. Все ее существование сосредоточилось на детских болезнях, ведении дома и редких появлениях в провинциальном обществе.