Книга Кружевные закаты, страница 201 – Светлана Нина

Он не упрекал Марианну, никогда, даже в моменты страшных ссор, происходивших преимущественно из-за его склочного русского нрава, Лиговской не позволял себе унижать ее. Потому что понимал, на что способна одержимая женщина, и воспринимал прошлое жены даже как что-то возвышенное, ведь догадывался, насколько Крисницкий владел ее сердцем и телом. Понимал он и то, что такую женщину никогда больше не встретит и, если упустит ее, будет жалеть об этом еще долгие годы. В ответ же на свое безмолвие и понимание Лиговской вогнал ее, согласившуюся жить по его задумке, в жесткие рамки, контролируя круг ее общения и вообще лишая какой-либо самостоятельности, опасаясь, что на нее вновь начнется охота. Но он мог не беспокоится более – получив такой урок и став замужней дамой, Марианна утратила всякую склонность флирту. Возможно, за кокетство принималась ее доброжелательность и безмятежная улыбчивость, а от природы она была на редкость застенчива, и только доказательства собственной красоты делали ее смелее.

Подъезжая к разряженной усадьбе Крисницких, которую Михаил Семенович, в последнее время не выносивший город, приобрел несколько лет назад и благоденствовал в ней, утягивая за собой дочь, Андрей Львов перестал рассматривать вяло ползущие под собой поля и с удовольствием потянулся, зная, что его никто не может видеть. Как приятно, оказывается, навещать места, о которых давно позабыл! Как приятно вновь увидеть людей, которые, хоть и не имеют на него влияния, всегда останутся с ним. Андрей не привык забывать тех, кому был обязан.

Мальчик, который на свое счастье попал на глаза Антонине Крисницкой на той злополучной фабрике, сделал блестящую карьеру. Служа теперь в коллегии иностранных дел и имея связи с власть имущими, он научился хитрить и скрывать свои внутренние мотивы, оставаясь при этом благодарным и по возможности взывая к справедливости. Если это, конечно, не вредило ему, ведь интересы других он никогда не ставил выше своих.

— А, Андрюша! – поразился и тут же обрадовался Крисницкий, встречая в передней возмужавшего Андрея и с удовольствием похлопывая его по плечу.

В голову Львову, а именно такую фамилию Андрей получил от приемной семьи, когда они зашли в знакомый до подсознания холл, ударил запах дерева, старого дворянского дерева. Как всегда, как напоминание из прошлого, аромат этот возродил в его памяти смутные, неосознанные обрывки воспоминаний, и Львов остановился в сладкой грусти по дням давно минувшим. Похороны доброй молодой хозяйки, изящество которой так запало ему в душу, редкие визиты в дом благодетеля, сидевшего, как истукан, редкие праздники вместе с его крошечной дочерью, которая никогда, в отличие от других девчонок, его новоявленных сестер, не капризничала, хоть и была невероятно маленькой, навсегда остались в его памяти. У вторых родителей, что редко в подобных случаях, его никто не притеснял и не бил, но, тем не менее, Андрюша научился во всем полагаться только на себя и вообще особенно не доверять посторонним. Впрочем, сентиментальничать и предаваться анализу собственной жизнедеятельности не было привычкой его самостоятельной натуры, поэтому он скоро опомнился.

— Я без предупреждения, – пробасил Андрей, широко улыбаясь и обнажая этой улыбкой не только восхитительные зубы, но и вскочившие ямочки на щеках, отчего двадцатисемилетний молодой человек стал поразительно похож на подростка.