Книга Кружевные закаты, страница 203 – Светлана Нина

Несколько раз он видел Михаила Семеновича в столице, но его дочь не имел счастья наблюдать с тех пор, как окончил гимназию. А ведь они неплохо ладили, она всегда с охотой отзывалась на его детские подстрекательства к проказам. Однажды они даже решили совершить поход в Египет, но уже в соседней деревне так проголодались, что потеряли уверенность в собственной выносливости и, хныча, вернулись под знакомый кров. Запаса смородины, завернутой в тряпку и размазавшейся по суме из-за жары, им оказалось мало для утоления мук голода. Тогда Андрей пришел к нехитрой мысли, что только те женщины способны мыслить и добиваться поставленных целей, у которых ладится дружба с мальчишками. Только через определенный промежуток времени он рассудил, что нет мужских и женских качеств, есть только человеческие.

— У вас всех вечно дела, – недружелюбно вздохнула Алина. – А ты только сиди и ожидай… Пока манна небесная свалится.

— Родная, – вступился Крисницкий за свои убеждения, поскольку этот разговор повторялся на их террасе не впервые, – я говорил, что для тебя безопаснее здесь…

Алина мрачно воззрилась на отца. Она не забыла еще вчерашнего удара от него, человека, от которого меньше всего ожидала подвоха. Она не знала еще, как держаться с отцом, что говорить и как свыкнуться с этой новостью. Крисницкий, забывший о том разговоре, нахмурился, но не подумал, что дочь все еще злится. Она всегда была благоразумной, подавляла обиду, чтобы не скандалить. Михаил Семенович ни разу не задумался, чего ей это стоило, как хотелось порой взбрыкнуть, послать к черту выдержку и воспитание. В этот момент слабое чувство, отголосок былого, растворяющийся теперь в нем непонятно – приторным ощущением минувшего, овладело им. Все это уже было… О ком он думал то же самое давным-давно?

— Да, да, конечно, – нетерпеливо прервала его Алина. – И тебе спокойнее выдать меня за какого-нибудь пустозвона и смотреть, как разрастается мое семейство.

Алина и все прочие кроме Андрея прекрасно знали, что Крисницкий боится брака дочери так же сильно, как ее возможного отъезда, но не афиширует это, опасаясь, как бы его не поняли неправильно. Крисницкий ничего не ответил, скрестив руки и позволив Надежде Алексеевне развязать приехавшему Андрею язык, задавая бессмысленные вопросы о службе, местном обществе, словом, о том, что нисколько не занимало никого из собравшихся за круглым деревенским столом в тот вечер.

За полетевшим разговором Андрей начал украдкой рассматривать Алину. В детстве, когда они поразительно быстро сошлись несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, она не внушала больших надежд, но теперь выправилась и стала даже миловидной. Хотя и мать и отец, конечно, были виднее. Ничего не поделаешь, такое бывает. Алина сидела прямо и спокойно, но без заносчивости, хоть и с чувствующимся ощущением превосходства, сквозившим в умных внимательных глазах. Наблюдательные, светящиеся, живые, светло – синие, они перебегали с одного лица на другое, как будто ища чего-то. Острый ум этой девушки томился в провинции, задыхаясь под гнетом ограниченности, о чем она не раз распространялась всем, кому могла, жалуясь и ища утешения, но не делая ровным счетом ничего для исправления положения. Хоть Алина думала, что ее жизнь вполне благоустроена, она не понимала, что жаждет чего-то грандиозного и готова загореться от одного неосторожного слова.