Книга Кружевные закаты, страница 209 – Светлана Нина

«Твоя мать… Именно та, кого почему-то любил отец».

Перед Алиной начала всплывать вся темная завораживающая история Марианны и Крисницкого, хотя она не знала и половины затягивающих фактов и перипетий.

— Не думала, что ты преуспел в этом, – усмехнулась Алина. – Мне казалось…

— Это все предубеждения, – без всякой агрессии отозвался Костя, привыкнув развенчивать мифы о себе как о недостойном молодом человеке (он вообще привык говорить о себе). – Если я не пытаюсь убедить всех и вся в том, что хорошо воспитан и смыслю не больше лошади, стоящей в вашей конюшне (хотя, сдается мне, лошади умнее многих людей), это не значит, что целыми днями я только тем и занимаюсь, что настраиваю людей против себя. У меня миссия важнее.

— Миссия? – переспросила Алина усвоенным для непонятного тоном.

— Да… – уклончиво протянул Константин, похлопывая себя по ногам.

Ему приятно было заметить, что сестра уже не удивленно-надменно, как раньше, смотрит на него. Она стала не единственным человеком, который поддался первому впечатлению в отношении его, поэтому Костя не был удивлен. Он торжествовал, что, и, не пытаясь особенно, привлек на свою сторону даже эту девушку, «крепкую», как он составил мнение о ней после нескольких дней знакомства. Все его чувства были ярко выражены, гипертрофированы даже. Он спешил жить и не любил тратить время на пустяки вроде сна.

— Ну и что же, – совсем уже дружелюбно обратила на него свой понимающий взор Алина. – К чему тогда, раз ты не так уж плох и необразован, все эти россказни о твоих кутежах, бессонных ночах и прочих… малоприятных вещах? – докончила она трудно давшуюся ей фразу, вспомнив выражения, в которых Константин описывал свои приключения Андрею, думая, что их не могут слышать остальные.

Крисницкую уязвило даже не то, в каких красках Константин описывал то, о чем приличные девушки не имели права и заикаться, а то, с каким надменным спокойствием выслушивал это Андрей, местами позволяя себе глубокомысленные комментарии. Произойди этот разговор в присутствии дам, подумала тогда Алина, в бешенстве чувствуя, как разогревается кожа на щеках, Крисницкий публично оскорбил бы их обоих, заставив извиниться. Но, похоже, в среде мужчин подобное не считалось вопиющим. В очередной раз Алина почувствовала смутную досаду оттого, что некоторые вещи ей неподвластны, над иными людьми она не имеет права и силы повелевать.

— Алина, учти, – улыбнулся Константин тому, что она, пытающаяся казаться такой размеренной и всезнающей, в сущности, ничего еще не ведает об истинной стороне бытия. И впервые эта улыбка показалась его сестре приятной. – Если другие твои знакомые мужчины не говорят об этом, не значит, что они не живут так же. Зачастую они живут даже более скромно, чем озвучивают. Это легенда, пойми. Легенда о красивой жизни ни в чем не нуждающегося человека.

— Не стоит порочить всех, – устало ответила Алина, пытаясь казаться невозмутимой и не уронить себя в его глазах.

Не хватало еще, чтобы он чувствовал преимущество над ней! Но Костя, по-видимому, ничего такого не думал, непринужденно начав рассказывать захватывающую историю своего перерождения.

— Тогда только-только умер мой дед по отцовской… – он осекся, но не смутился, поймав смущенный взор Алины. – Умер мой дед, и мне было очень плохо. Знаешь, должно быть, все проходят через это – бывают дни, когда совсем не хочется покидать дом, ходить на занятия… Тогда мне казалось, что мать моя ничем не интересуется, ведет себя, как амеба – безмолвно слоняется по дому, отвечает несколькими фразами. Отец же вообще никогда не зрел очень глубоко. Он, понятное дело, любил меня, но лишний раз пытался не высказывать этого. Боялся, видно, что вырастит неженку. С ним я сошелся после того, как понял, что никто в жизни ничего не должен мне, так же как я никому ничего не должен. Знаешь, иногда меня прямо-таки распирало от желания выплеснуть на родителей все, что творилось во мне в то время – бездну одиночества, неудовлетворенность тем, что я видел и желанием помочь при понимании, что я ничего, ровным счетом ничего не могу. И они не могут. Но тогда какой может быть смысл в существовании?