Книга Наследие Оманоске, страница 18 – Софья Соломонова

— Проснись!

Рю открыл глаза и резко сел на кровати, тяжело дыша. Из окон мансарды магазина Клода в комнату проникал слабый свет луны.

Сон. Всего лишь сон.

Рю поднял руку, чтобы протереть глаза, и понял, что они мокрые от слез.

Снова этот кошмар.

С тех пор как «Дорога к мечте» пришвартовалась в гавани Парта, прошел уже почти год. И хотя за это время Рю под чутким руководством Клода удалось освоить альбийский и роальский так, что у него не возникало проблем в общении с местными жителями, уверенности юноше это не прибавило. Он все еще не знал, что делать дальше.

Более того, он обнаружил, что, несмотря на все его хорошее произношение и вежливость, местные жители смотрят на него с подозрением и относятся к нему совсем не так, как к своим соотечественникам. То и дело в кабаках он слышал, как шепчутся люди. «Узкоглазый? Из степи, что ли?» «А вдруг у него блохи?» «И почему хозяин только таких пускает?» Клод рассказал Рю, что альбийцы, почти ничего не знающие про Гирин, путают его с выходцами из Великой степи, раскинувшейся на востоке Континента. Оказалось, что степняки внешне были похожи на Рю: узкие глаза, широкие ноздри, жесткие темные волосы и карие глаза. Тогда как в Альбии большинство людей были светловолосыми и светлоглазыми, как Клод и Альфонсо. К нецивилизованным степнякам-кочевникам в Альбии относились с презрением, и это презрение распространялось и на Рю, пусть он и не имел к Великой степи никакого отношения. И как в такой ситуации он должен был строить среди альбийцев новую жизнь?

Чем ближе к своему завершению подходила работа над монографией Клода, тем сильнее сердце Рю сжимала тревога. Поначалу она была совсем слабой, существуя где-то на задворках сознания в форме привычного злого внутреннего голоса, рисующего картины безрадостного будущего. Но время шло, решающий момент приближался, и тревога все нарастала. И тогда пришли кошмары. Призраки из прошлого, от которых Рю так хотел сбежать, являлись к нему ночами, чтобы продолжить мучить свою жертву. Издевательства Орты, разочарование отца, телесные наказания Роуты и насмешки обитателей поместья Омано –  все то, что он так хотел оставить позади, настигло Рю и за океаном. Вот только теперь бежать было некуда.

Даже спустя несколько минут после пробуждения Рю все еще не мог успокоиться. Ему казалось, что он задыхается, он хватал ртом воздух, но это не приносило облегчения. Он встал с кровати и настежь открыл одно из мансардных окон. Ледяной ветер тут же влетел в комнату, пробирая до костей, но дышать стало чуть легче. Вдруг Рю поймал на себе чей-то взгляд. Он огляделся и увидел на ветке дерева, нависающего над домом Клода, снежно-белого сокола, который будто мерцал в свете луны. Птица внимательно и как-то озабоченно смотрела на него, чуть склонив голову набок.

«Удивительно, –  подумал Рю, –  опять этот сокол».

«Ничего удивительного, кто-то же должен был тебя разбудить», –  последовал ответ.

Ответ?

Рю отшатнулся от окна. Это был не его внутренний голос, а другой, незнакомый, чужой. Наверное, так и начинается безумие.

Почти ослепленный накатившим на него ужасом, Рю вылетел из комнаты и слетел по лестнице на кухню. В стеклянном серванте он легко нашел ажурный хрустальный графин и, не утруждаясь поиском стакана, начал пить содержимое прямо из горла. Жидкость неприятно обожгла рот, но Рю не останавливался.