Книга Наследие Оманоске, страница 21 – Софья Соломонова

От таких мыслей стало только хуже: Рю била дрожь, его знобило, стало трудно дышать. Хотелось одновременно плакать, кричать и исчезнуть. Но сильнее всего был страх, всепоглощающий липкий ужас, доводящий его до отчаяния.

Рю сам не понял, как вышел из комнаты и добрался до трактира. Перед глазами будто упала пелена, а сердце громко и часто стучало в ушах, перекрывая окружающие звуки. Ватные, непослушные ноги сами вынесли его на знакомую улицу к знакомой двери.

В трактире, как всегда, горел приятный теплый свет и, несмотря на поздний час, было достаточно многолюдно и шумно. Лишь только Рю упал за один из столов, как к нему подбежала девушка, одетая нарочито откровенно.

— Вас так давно не было, молодой господин! –  Она наклонилась к Рю настолько близко, что ее пышные груди едва не выпали из платья прямо на стол перед ним, но, заметив состояние Рю, резко отстранилась. –  Вам как обычно?

— Д-да, пожалуйста.

Девушку тут же как ветром сдуло. Вскоре она вернулась с большой кружкой пива, но больше к Рю так и не приближалась. Скорее всего, она решила, что Рю чем-то болен, но юноше было совершенно все равно. Стоило кружке коснуться стола, как он набросился на напиток так, будто не пил много месяцев, и едва ли не за минуту опустошил ее. И тут же попросил еще. И еще… И еще… Пока ужас не отступил, а озноб не сменился теплом, разливающимся по телу вместе с алкоголем. Только тогда Рю смог вздохнуть полной грудью. Водоворот мыслей схлынул, и юноша наконец расслабился, чужой голос в голове его больше не беспокоил.

Расплатившись, Рю направился обратно в лавку Клода. Нужно было пробраться в спальню незамеченным, чтобы ученый ничего не заподозрил, а то… А то что? Неважно, нужно просто тихо-тихо прокрасться, и все будет нормально.

Вдруг откуда-то сверху послышалось хлопанье крыльев, и Рю рефлекторно поднял голову. На ветку ближайшего дерева села снежно-белая птица. Улица, ведущая к лавке, едва освещалась слабым светом луны и парой окон, но птицу почему-то было прекрасно видно.

Птица показалась Рю смутно знакомой, и ее появление вызвало приступ ярости:

— Эй ты, птица! –  крикнул он. –  Ты что, преследуешь меня?!

— А ты как думаешь? –  Снова тот же голос.

Да как он смеет!

Рю огляделся по сторонам в поисках своего врага, но никого не увидел. Когда он вновь посмотрел на птицу, ему вдруг показалось, что на ветке сидит человек. Рю моргнул, и наваждение рассеялось. На ветке по-прежнему был белый сокол, вперивший в него ярко-желтые глаза.

— Покажи себя, трус! –  вновь крикнул Рю, обращаясь к владельцу мерзкого голоса.

— Что ж, ты сам попросил.

Белая птица легко спрыгнула с ветки и начала планировать к земле, но на полпути вдруг совершенно неестественно зависла в воздухе, продолжая внимательно смотреть на юношу. Рю невольно сделал в воздухе знак, отпугивающий нечисть, которому его когда-то научила мать.

— Против меня такое не сработает, –  насмешливо прокомментировал голос.

В следующую секунду Рю ослеп. Он был слишком пьян, чтобы испугаться, но все же понял, что ослепил его невероятно яркий свет, будто среди ночи вдруг взошло солнце.

Постепенно свет померк, и зрение вернулось к Рю. И первым, что он увидел, был стоящий прямо перед ним странный незнакомец. Он был как минимум на две головы выше Рю и чрезвычайно худ. На нем были одежды древних гиринских чиновников, но снежно-белые, а не цветные, как на гравюрах того времени. Такими же белыми были и его длинные волосы, свободно лежащие на плечах, и даже его кожа казалась удивительно бледной и будто полупрозрачной. Через мгновение Рю понял, что он может разглядеть незнакомца лишь потому, что его тело и одежды источают слабое серебристое сияние, похожее на свет луны.