Книга Сумерки Баригора, страница 144 – Софья Соломонова

— Испокон веков стоял Орден Вечного служения на службе коронованного монарха, – парировал настоятель, и многие в зале согласно закивали.

— Но можно ли считать законным королем того, кто поклоняется Кавицу, величайшему из врагов? – не успокаивалась Айя.

— Возможно ли принять на веру подобные обвинения против монарха, на царствие самим Десницей венчанного и Алором благословленного, лишь на слова ваши полагаясь?

— Братья и сестры, вы слышите? Трое из присутствующих здесь своими глазами видели слуг Кавица в свите короля Вернона и злодеяния, которые они совершают с согласия короля, но наш отец-настоятель все же оправдывает свое решение.

В рядах собравшихся нарастало смятение. Никто не мог спорить с тем, что в словах Айи был смысл и что союз с Кавицем снимал с Ордена все обязательства по служению королю, но и настоятель был по-своему прав. Заметив это, Айя добавила еще один аргумент:

— Как многие из вас знают, моим последним послушанием было убийство младшего брата короля, следующего наследника престола, принца Регина Паулица. Я провалила задание, попав в ловушку. Но принц не лишил меня жизни на месте, а позволил присоединиться к нему.

Настоятель недовольно сузил глаза, но все остальные слушали внимательно.

— Принц и его соратники знают об угрозе, которую представляет Вернон. Они готовятся к тому, чтобы прекратить его тлетворное правление и остановить распространение порчи Кавица по Баригору!

— Слышу ли я верно, сестра, – хитро спросил настоятель, – что не просто не выполнила ты послушание свое, но и свои обеты нарушила, в сношения с целью своею вступив?

— Это так, – Айя даже не попыталась ничего отрицать, – но я верю, что сам Алор направил мои помыслы, чтобы спасти наш Орден от порчи Кавица.

— Гордыня говорит в тебе, сестра Светлячок.

— А в вас – упрямство, отец-настоятель.

Повисло молчание. Айя, гордая и яркая, в упор смотрела на настоятеля, а он, сдвинув седые брови, смотрел на нее. Игра в гляделки продолжалась несколько томительных мгновений, в течение которых никто не произнес ни слова, и стало так тихо, будто никто из убийц даже не дышал. Наконец, Айя вскинула вверх руку и громко и четко заявила:

— Пользуясь правом, закрепленным в уставе Ордена с момента его основания, я выдвигаю свою кандидатуру на роль настоятельницы!

Настоятель смерил Айю презрительным взглядом и, также подняв руку, произнес:

— Да будет так. Те, кто меня как своего отца-настоятеля видит, на северной стороне встаньте, те же, кто речам сестры Светлячка внемлет, на южную перейдите.

На глазах удивленного Матиаса, наблюдавшего за происходящим со скамьи у стены, члены Ордена начали расходиться по разным сторонам помещения, вставая за спиной своего кандидата и таким образом отдавая свой голос. Так могли действовать только люди, с самого детства выращенные в условиях жесткой дисциплины, где отказ от следования уставу и традициям означал лишь одно – смерть.

Процесс занял довольно много времени, в течение которого члены Ордена размышляли о своем решении, переговаривались и делились мнениями. Айя и настоятель терпеливо ждали, стоя в центре зала, каждый со своей стороны.

Постепенно количество людей, остающихся посередине, сокращалось. Первой за спину Айи встала Сова, которой на решение не потребовалось и минуты. За ней последовало еще несколько человек. На сторону настоятеля за это же время перешло сразу пятеро братьев и сестер Ордена, в том числе и юноша, помогавший занести Матиаса в монастырь.