Книга Сумерки Баригора, страница 145 – Софья Соломонова

Сойка и еще несколько девушек долго переговаривались, стоя кружком и бросая взгляды то на настоятеля, то на Айю. Но в конце концов и они сделали выбор, заняв место на южной стороне зала.

Спустя полчаса в центре зала остался всего один человек – Медведь.

Мужчина в капюшоне поворачивал голову то в сторону настоятеля, то в сторону Айи, делал было шаг в ту или другую сторону, но тут же останавливался. Ему дали еще несколько минут, но, когда он так и не смог принять решение, к нему обратился настоятель:

— Понятны сомнения твои, брат Медведь. О том, сколько дал я тебе, помни, решение принимая.

Медведь уже было сделал шаг в сторону настоятеля, но тут инициативу перехватила Айя:

— Брат Медведь, Питер, – люди зашептались, когда она обратилась к Медведю его настоящим именем, – мы вместе были в Лорице, и ты знаешь, что там происходит. Можешь ли ты забыть то, что видел своими глазами?

Медведь повернул голову в сторону Айи, и от резкого движения капюшон слетел, обнажая гладко выбритую голову и испещренное мелкими шрамами, похожими на следы оспы, лицо мужчины лет сорока с тонкими, едва видными губами и большим носом с горбинкой. Его серые глаза смотрели на Айю с мукой, смешанной с чем-то еще. Страстью?

Медведь колебался еще несколько секунд, переводя взгляд с Айи на настоятеля и обратно, а после повернулся к последнему и сказал:

— Простите меня, отец, но правда не на вашей стороне. – Развернувшись, Медведь прошел на южную сторону зала за спину Айи. Сова одобрительно улыбнулась мужчине и похлопала его по плечу.

Айя кивнула настоятелю, и тот повернулся к людям, вставшим за его спиной, и под внимательным взглядом своей соперницы начал подсчет.

— Одиннадцать, – сообщил настоятель, закончив, и Айя снова кивнула, подтверждая свое согласие с озвученным числом.

После этого пришел ее черед пересчитать своих соратников. Действуя в соответствии со своим взбалмошным нравом, убийца считала вслух:

— Один, два, три… – она подходила к каждому, кого учитывала, клала ему руку на плечо и склоняла голову в благодарности, – девять, десять, одиннадцать…

Последним, к кому она подошла, был Медведь.

— Двенадцать, – провозгласила Айя, кладя ему руку на плечо, но в этот раз она не просто поклонилась, а наклонилась ближе к мужчине и на ухо ему прошептала: – Спасибо, Питер.

После этого убийца резко развернулась на пятках и вернулась на свое место напротив настоятеля.

— Двенадцать.

— Не буду я против нашего устава идти, сестра Светлячок. Хотела ты возложить на себя эту ношу, и тебя поддержали братья наши и сестры.

С этими словами настоятель снял с груди массивную стальную цепь, на которой висел на вид очень древний метательный нож, и, подойдя вплотную, водрузил ее на плечи Айи. Все это – в полной тишине. Но никто не отрывал от происходящего в центре зала глаз, скрытых тенью капюшонов.

— Благодарю тебя, брат Коршун, – Айя низко поклонилась теперь уже бывшему отцу-настоятелю, – желаешь ли ты остаться в Ордене и продолжить свое служение или же выберешь покой?

— Лета не позволяют мне уже свое послушание исполнять, мать-настоятельница, – ответил Коршун, – пришла пора мне покой обрести.

— Как пожелаешь, брат.

Коршун поклонился Айе и, в последний раз оглядев людей, которыми он управлял много лет, развернулся и на удивление быстрым для своего возраста шагом покинул зал. Его проводили молчаливые взгляды, а когда дверь закрылась за ним, Айя подняла руки вверх и запела: