Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2»
|
Неужели эти слова не были просто жалкой ложью, которую Чу Ваньнину пришлось выдавить из себя ради спасения Сюэ Мэна и всех тех лицемерных заклинателей? Мо Жань никогда не хотел верить в то, что Чу Ваньнин способен открыто признаться ему в своих ошибках, что он правда мог сказать ему что-то доброе и сердечное. Он был уверен, что Чу Ваньнин просто дурачит его, а на самом деле терпеть не может. В конце концов, учитель всю жизнь презирал его, не выказывал ни капли искренней любви. Мо Жань нисколько не жалел о том, что убил собственного учителя. Нисколько… Он отвернулся и медленно опустил веки. На миг ему захотелось исчезнуть из этой комнаты. Какое ему дело до того, умрет Чу Ваньнин или нет! Мо Жань повернулся, чтобы уйти, но его ноги почему-то отказывались слушаться. «Я был несправедлив к тебе». В памяти всплыло покрытое кровоподтеками красивое холодное лицо, на котором в самом конце все же отразилась толика нежности. Все происходило на хребте Куньлунь, на берегу озера Тяньчи. Этот человек, лежавший в луже крови, медленно поднял руку и коснулся лба Мо Жаня. Кончики его пальцев уже заледенели, но красивые раскосые глаза лучились теплом. Правда, Мо Жань тогда посчитал, что ему просто показалось. «И не буду винить тебя, несмотря ни на что». Чу Ваньнин произнес это совсем тихо, и по его щекам побежали дорожки кровавых слез. — Мо Жань… Лежащий на постели человек лишь пробормотал во сне его имя, но Мо Жань весь встрепенулся. Придя в себя, юноша обнаружил, что его рука опирается на деревянную стену у изголовья, а сам он низко склонился над кроватью и пристально вглядывается в бледное лицо Чу Ваньнина. Побелевшие губы учителя приоткрылись, и вновь прозвучал тихий зов: — Мо Жань… Юноша закрыл глаза, нахмурил брови и впился пальцами в прохладные твердые доски, будто изо всех сил хотел сдержать нечто рвущееся наружу. В конце концов он не выдержал и хрипло проговорил: — Чу Ваньнин, ты это искренне? Все твои слова… Искренни ли они?.. Его грудь, казалось, вот-вот разорвется от боли. Поскольку Чу Ваньнин мало походил на переродившегося, выходит, сейчас он покаялся вслух потому лишь, что правда осознал, насколько плохо обращался со своим учеником, и его мучило чувство вины. Искренен ли был Чу Ваньнин? Он разговаривал во сне и, разумеется, не мог ответить Мо Жаню, но тот упрямо ждал его ответа. Он стоял с закрытыми глазами и ждал, ждал, ждал, однако с постели больше не доносилось ни единого звука. В конце концов Мо Жань с тихим недовольным вздохом поднял веки, но оказался не готов к тому, что произошло дальше: к столкновению с затуманенным взглядом раскосых глаз, уже наполовину открытых и все еще подернутых пеленой сна. Мо Жань понятия не имел, когда учитель успел открыть глаза, однако по его виду было ясно, что его разум еще не до конца прояснился. Чу Ваньнин очнулся ото сна лишь на время, и его взгляд был пустым и отрешенным, словно он глядел куда-то в вечность. Юйхэна Ночного Неба, всегда резкого, яростного и стремительного, будто удар молнии, редко можно было увидеть таким беззащитным. Пусть его черты утратили привычную ледяную красоту, лежавший на постели человек по-прежнему был невыразимо прекрасен. Он глядел прямо на Мо Жаня из-под порозовевших спросонья век, пусть замутненным, но в то же время смелым и твердым взглядом. |