Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 184 – Жоубао Бучи Жоу

— Молодой господин Наньгун, видите ли, мы не восстанавливаем завесу из-за главы Сюэ…

Сказав это, он с облегчением переложил всю ответственность на Сюэ Чжэнъюна.

— Пик Сышэн?

Наньгун Сы коротко взглянул в сторону Сюэ Чжэнъюна и хмыкнул, то ли усмехнувшись, то ли желая выразить этим «хм» что-то еще.

А затем махнул рукой и отдал свите приказ:

— Идите и залатайте этот дырявый котел. Столько болтовни развели, как будто что-то серьезное.

Е Ванси попытался было остановить его:

— Молодой господин…

Однако Наньгун Сы даже не посмотрел в его сторону. Удивительно, но Сун Цютун тоже была здесь. Правда, теперь она почему-то стояла не рядом с Е Ванси, а возле Наньгун Сы. Ее лицо, как и прежде, было скрыто за белой полупрозрачной вуалью. Девушка стояла, опустив глаза в землю, и всем своим видом выражала полную покорность.

Ученики школы Жуфэн не привыкли тянуть кота за хвост. Едва услышав приказ, они тут же всей толпой ринулись его исполнять: как один шагнули вперед, встали по местам и начали складывать из пальцев печати, не собираясь слушать ничьих увещеваний. Особенно, конечно, старались юные заклинатели из близкого круга Наньгун Сы.

— Остановитесь!

Сюэ Чжэнъюн смог помешать нескольким ученикам закончить печати, но, обернувшись, увидел, что один все-таки успел: к трещине в завесе устремился узкий голубой луч света.

— Юйхэн!!! – закричал резко побледневший Сюэ Чжэнъюн.

Внезапно раздался грохот, и во все стороны брызнули огненные искры.

В тот момент, когда жизнь Чу Ваньнина повисла на волоске, багряная молния ударила в синий восстанавливающий луч и перерубила его на расстоянии цуня от трещины!

Все разом подняли головы и увидели юношу, который стоял на парящем мече с ивовой лозой в руке и заслонял собой завесу. На его красивом лице, от рождения мягком и дружелюбном, будто созданном для того, чтобы дарить окружающим теплые улыбки, сейчас застыло жесткое выражение. Его глаза горели, будто факелы, а каждый листок переливающейся алым сиянием ивовой лозы в его поднятой руке разбрызгивал яростные искры.

Грозно насупив брови, Мо Жань резко выкрикнул:

— Я же сказал, что никому не позволено прикасаться к завесе! Эй вы, которые только что прибыли! Вы что, глухие? Человеческую речь не понимаете?!

Да, он ненавидел Чу Ваньнина, но к происходящей в Цайде катастрофе его личные счеты отношения не имели.

В той ли жизни, в этой ли, Мо Жань был готов прикончить любого, кто посмеет тронуть хотя бы волосок на голове этого человека.

Никто, кроме него самого, не имеет права обижать, калечить и убивать тех, кто ему ненавистен.

Мо Жань был в такой ярости, что сквозь облик беззаботного юноши волей-неволей проглянула его жестокая натура из прошлой жизни. И куда только подевались его смешливость, озорные остроты и нерасторопность, способные кого угодно довести до белого каления?

Не то что ученики школы Жуфэн – даже Сюэ Чжэнъюн с Сюэ Мэном и Ши Мэем потрясенно смотрели на Мо Жаня и не узнавали его.

На лице Наньгун Сы отразилось явное недовольство. Его взор потемнел, и где-то в глубине глаз, будто расплавленный металл, забурлило раздражение.

Он на миг задержал взгляд на божественном оружии Мо Жаня, испускающем алое сияние, и тут же отвернулся.