Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 229 – Жоубао Бучи Жоу

Когда-то безумный император и ему казался страшным, но сегодня этот человек почему-то вызывал лишь жалость.

Ведь на самом деле его величеству была нужна не одежда, а тот, кем он был когда-то и кого уже не вернуть.

Старик едва слышно вздохнул.

— Ваше величество, да бросьте вы это платье. Вы уже не сможете снова стать тем юношей, которым когда-то были.

Мо Жань, который и так пребывал в гневе, резко обернулся и с яростью уставился в морщинистое, будто кора старого дерева, лицо старика. Он хотел было выкрикнуть что-то, но все гневные речи застряли в горле. Неспособный издать ни звука, он долго глядел на старика налитыми кровью глазами и тяжело дышал. Прошло немало времени, прежде чем он наконец произнес:

— Уже не смогу?

— Уже не сможете.

— И не смогу вернуться в те времена?

— Нет.

На лице тридцатидвухлетнего императора впервые появилось выражение такой искренней растерянности, какая бывает лишь у маленьких детей. Он закрыл глаза и тяжело сглотнул. Стоявший рядом старый слуга решил, что сейчас император откроет глаза, свирепо оскалит клыки и порвет в клочья все, что попадется под руку.

Но когда Мо Жань снова открыл глаза, в его глазах стояла влага. Наверное, именно она смогла потушить бушующее пламя в его сердце.

— Верно… все верно… – хрипло и устало произнес он. – Мне не вернуться туда… Уже не вернуться…

Вяло выпустив из рук старый халат, Мо Жань сел к каменному столу и уткнулся лицом в ладони.

После долгого молчания он наконец сказал:

— Тогда просто подвяжу лентой волосы.

— Ваше величество… К чему все это?..

— Жизнь этого достопочтенного подходит к концу. А в смерти не хочется быть совсем уж одиноким. – Ладони Мо Жаня по-прежнему были прижаты к глазам, так что невозможно было разглядеть, с каким лицом он это сказал. – Хочу изменить свой внешний вид. Тогда я буду чувствовать, словно мои старые друзья все еще рядом.

Евнух Лю вздохнул:

— Но это будет ложью.

— Сойдет и ложь, – ответил Мо Жань. – Ложь – это лучше, чем ничего.

После того как евнух помог ему собрать и подвязать лентой длинные волосы, Мо Жань выудил из груды старых вещей поблекшую, потертую с краев шпильку и хотел уже заколоть волосы сбоку, как делал в юности, но взглянул на свое отражение в воде и вдруг замер с застывшей в воздухе рукой.

Он закалывал волосы слева или справа?

Мо Жань слишком долго не пользовался шпилькой и уже забыл, как именно это делал. Закрыв глаза, он вновь обратился к слуге:

— Старик Лю, а ты не знаешь, как я раньше закалывал волосы?

— Отвечаю вашему величеству: ваш покорный слуга прислуживает вам лишь со второго года вашего восшествия на престол, а потому не знает.

— Никак не могу вспомнить, – сказал Мо Жань. – Хочу, чтобы кто-нибудь мне подсказал.

Евнух Лю промолчал.

— Скажи, где найти такого человека, который бы мог мне подсказать? – пробормотал Мо Жань. – Кто может рассказать мне, каким я… был тогда?

Евнух Лю тяжело вздохнул, но так и не назвал ни одного имени. На самом деле Мо Жань понимал, что у этого старика не будет ответов, поэтому просто продолжил озадаченно прикладывать черную шпильку то к левой, то к правой стороне. В конце концов он решил заколоть слева.

— Кажется, было вот так, – подытожил Мо Жань. – Пойду спрошу у него.

Он прошел сквозь павильон Хунлянь, пересек внутренний дворик и оказался у берега пруда с красными лотосами, где находилось тело Чу Ваньнина, который внешне ничем не отличался от спящего.