Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 219 – Жоубао Бучи Жоу

— Видел бы ты, учитель этого достопочтенного, на что ты сейчас похож.

Кончики его пальцев скользнули по щеке Чу Ваньнина и остановились около уха. Взгляд молодого человека стал холодным и колючим.

В этом сне Мо Жань совершенно не был похож на того юношу, которого знал Чу Ваньнин. Куда-то исчезли и скромно опущенные глаза, и послушный вид, который он напускал на себя в надежде заслужить одобрение наставника. Внутри этого сна он выглядел грозным, властным и жестоким.

Чу Ваньнин отчетливо чувствовал кожей частое, тяжелое дыхание Мо Жаня, обжигающе горячее, будто лава, способная расплавить все его тело до последней косточки.

Лицо Чу Ваньнина позеленело от гнева, и к горлу подступила тошнота. Мог ли он подумать, что Мо Жань посмеет целиком обездвижить его, лишив всех сил и возможности оказать сопротивление?

— Разве ты не собирался договориться с этим достопочтенным? – произнес Мо Жань.

Его голос звучал так хрипло, что казалось, будто он принадлежал совершенно незнакомому человеку.

Чу Ваньнин опустил глаза и увидел, как кадык Мо Жаня дернулся вверх-вниз, как будто он пытался сдержаться, но все-таки нервно сглотнул.

— Ты не представляешь для этого достопочтенного никакой ценности. Предлагай же последнее, что у тебя осталось.

— И что же это?.. – тихо спросил Чу Ваньнин таким же хриплым голосом.

Мо Жань оттеснил его к стене и, резко впечатав ладонь в каменную кладку возле его головы, свирепо схватил наставника за скованное запястье.

Тело Чу Ваньнина била крупная дрожь. Пугающее онемение распространилось вдоль всего позвоночника, добравшись до самого затылка.

Голос Мо Жаня звучал еще глуше из-за тяжести его сбивчивого, надсадного дыхания:

— Я выполню твою просьбу, если ты встанешь на колени и будешь меня умолять.

Глаза Чу Ваньнина широко распахнулись. Слова Мо Жаня подняли такую бурю в его душе, что его зрачки, казалось, выцвели от гнева. Больше, чем ярости, в его глазах было только изумления – он едва верил собственным ушам.

— Определяйся. Если согласен, опускайся на колени и хорошенько умоляй меня, так, чтобы я остался доволен.

Чу Ваньнин был близок к помешательству.

Благородного, холодного, благочестивого, высокомерного, добродетельного и самовлюбленного старейшину Юйхэна было легче сразу убить, чем заставить встать на колени.

Хоть и до крайности разгневанный, Чу Ваньнин по-прежнему был скован по рукам и ногам, а потому мог лишь признать свое полное бессилие и продолжать слушать дерзкие речи.

Мо Жань помолчал минутку и, не дождавшись от Чу Ваньнина никакого ответа, тихо и ожесточенно бросил:

— Что, строишь из себя благородного мужа? Или, быть может, святого? Ничего, этот достопочтенный быстро покажет тебе…

Чем тише становился его голос, тем сильнее сгущался в воздухе обездвиживающий, первобытный ужас. Он сжал губы и замолчал, устремив на Чу Ваньнина безумный пылающий взгляд. Его глаза горели странным лихорадочным блеском, будто давно копившаяся внутри ненависть наконец нашла выход. Так поток бурлящей магмы, что долго томится под землей, наконец прорывается наружу.

Чу Ваньнину казалось, что этот свирепый взгляд вот-вот прожжет его насквозь. Он хотел было отвести глаза, но Мо Жань, разгадав его замысел, тут же ухватил его за подбородок.

— Смотри на меня.