Книга Смерть под ореховым деревом, страница 147 – Анви Рид

— Твоя мама, Герберт, – покраснев от смущения, Иви отвернулась, – она отвечала тебе. Всегда.

— Не смешно, – улыбнулся он. Но, увидев серьезное лицо Иви, выхватил листок из ее рук. Прочитал. Громко сглотнул и прочитал опять. – Нет… – лишь вымолвил он.

Он взял в охапку стопку конвертов и сел в пыльное кресло. Иви поднялась и, отряхнувшись, встала подле него. Она молчала. Лишь осматривала его израненное тело.

— Я бы хотел побыть один, – прошептал Герберт.

Иви хотела положить руку ему на спину. Нежно погладить, успокоить. Показать, что сейчас с ним рядом она. Но почему-то вовремя остановилась и, убрав руку за спину, шагнула к выходу.

— Найди в себе силы на прощение, – сказала она перед тем, как покинуть чердак и оставить Герберта наедине со своей матерью.

Иви давно не видела кошмаров. Они перестали сниться ей после смерти отца. Несколько страшных снов настигли ее в доме Дросса, но Отто всегда оказывался рядом, успокаивал и, убаюкивая, напоминал, что ей нечего теперь бояться. Она выросла и о кошмарах позабыла совсем. Да и об обычных снах тоже. Так сильно она уставала в мастерской, что только и успевала добраться до постели. Спала она крепко и спокойно. А утром, проснувшись, с новыми силами вновь приступала к работе.

Может, так на нее действовал злобный туман Мёрхенштадта, может, мягкая постель в гостевой спальне одинокого поместья, а может, новости о неминуемой гибели. Иви долго не могла уснуть, ворочалась на пыльных простынях и дергалась от шорохов за дверью. Она вскакивала от воя Тауба на улице и цоканья когтей Штиля па старому паркету. Вздрагивала, когда в щелях завывал ветер. Иви боялась, что дверь вот-вот откроется и к ней явится кошмар. Кладбищенский Змей, что утащит ее в могилу. Иви боялась и времени. Что его не хватит на спасения семьи… С мыслями об Отто и Дроссе она наконец уснула.

Но сон был недолгим.

Иви никогда не бывала в логове Крысиного короля, но отчего-то, идя по длинным каменным туннелям, она понимала, что находится в плену у Рута Робера. Она ощущала зловонный запах и слышала крики людей, которых терзали и убивали бандиты. Писки, вопли и истерики. Иви плакала, думая лишь о том, что среди этих голосов есть и голос Отто. Туннель был еле освещен, и свечи в канделябрах дрожали вместе с Иви. Ощупывая скользкие, покрытые плесенью стены, она шла вперед навстречу мятному туману. Он, как верный друг, провожал ее на казнь. Чужую или ее собственную. Иви пока не понимала, по кому будет горько плакать и о ком будет молиться.

Вспышка света сменила картинку, и Иви перенеслась во сне в темницу. Такую же сырую и набитую крысами. Они громко пищали и клацали зубами, пытаясь добраться до тела, что висело под потолком. Иви подошла к нему ближе и, увидев Отто, испуганно отстранилась. Крысы взбирались друг на друга и, достав до его ног, уже грызли кожу. Отто был мертв. Его грудь, исполосованная глубокими кровавыми следами от кнута, не вздымалась. Кожа синего трупного цвета была в ранах. Над Отто издевались. Долго и кровожадно. Желудок у Иви скрутило, а в горле застрял немой крик, и вспышка света вновь ослепила ее.

Открыв глаза, Иви оказалась в мастерской Дросса. Часы, что некогда висели на стенах, разбитые лежали грудой на полу. Все вокруг почернело, как уголь. От обгоревших стен все еще исходил жар. Доски на полу тлели и мерцали потухшим огнем.