Книга Смерть под ореховым деревом, страница 149 – Анви Рид

— Ложись спать, – кивнул на кровать Герберт.

Он зевнул и закрыл за собой дверь.

— А ты? – удивилась Иви.

— И я ложусь.

Герберт вальяжно обошел кровать и, отряхнув ноги, лег на спину. Растянулся и сладко закряхтел.

— Ну же, – похлопал он рядом с собой, – тебе нечего бояться. Ты же знаешь.

— Но…

— Это моя спальня и мое поместье. Я отсюда не уйду. И спи уже давай. Сама же говоришь, что времени мало. Так не растрачивай его попусту.

Иви недовольно вздохнула и легла на самый край. Герберт обхватил ее за талию и потянул на середину, накрыл одеялом, подоткнул под бок, как заботливый родитель, и сам отодвинулся.

Окно в комнату было открыто, и от холода Иви поежилась. Подтянув ноги к себе, укуталась в одеяло, больше не видя смысла противиться Герберту.

Заснуть сразу не получилось. Расслабиться тоже. В голове Иви без остановки прокручивала сон, оттого она и ворочалась, мучаясь от судорог, что сводили ее ноги. Она развернулась и легла лицом к спящему Герберту. На его грудь падал свет луны. Он медленно дышал и, улыбаясь, кажется, видел добрый сон. Иви смотрела на его изящный профиль. Вздернутый нос с небольшой горбинкой, пухлые губы и острые скулы, что из-за тени становились еще острее. Взгляд скользнул на длинную шею, завис на ключице и спустился еще ниже, на грудь. В глаза вновь бросились шрамы. Иви насчитала больше десяти, на двадцатом шраме и вовсе сбилась. Пальцы вдруг потянулись к его руке. Коснулись длинной царапины чуть выше локтя и прошлись вдоль нее. Остановились у плеча и перескочили на другой шрам, глубокий и короткий. С него – на третий, а с того на четвертый. Иви изучала его шрамы, осторожно касалась, боясь разбудить. Свет луны играл с ней, очерчивал кожу, указывая Иви путь к самому сердцу. Туда, где шрам был виднее всего. Она не успела коснуться его, как рука Герберта вдруг обхватила ее руку.

— Не надо, – шепнул он.

— Откуда они у тебя? – не теряя ни секунды, спросила его Иви.

Герберт открыл глаза и повернул голову в сторону Иви. Она сжала пальцы в кулак и отодвинулась на край кровати.

— Так и скажи, что не можешь уснуть, – он повернулся на бок, – без рассказанной перед сном сказки.

— Нет, – Иви вновь опустила глаза на его грудь, – мне правда интересно. Расскажи, почему твое тело в шрамах? Почему ты причинял себе боль?

Герберт вдруг убрал прядь с ее лба и, подложив руку себе под щеку, заговорил:

— Маленькая грубиянка хочет знать все на свете. – Он будто проговорил свои мысли вслух. – Так хочешь узнать историю моих шрамов, но забываешь, что глубоко ранена сама. Но если мои шрамы на теле и скрывать мне нечего, то твои – внутри. На сердце.

— Раз скрывать нечего, то поведай мне о прошлом.

— Эти раны – подтверждение того, что я все еще кошмар, – ответил Герберт.

Лунный свет падал на его белоснежные волосы, что светились словно нимб. От Герберта пахло чистотой и холодом. Руки Иви покрылись мурашками, когда она вновь потянулась к нему. К шраму на ключице, что виднелся из-под рубахи.

— Вот этот, – ткнула она, – откуда он?

— Да это обычная потасовка с моряками на пристани. Я был чертовски пьян в ту ночь, когда решил, что мне слишком скучно живется.

Иви аккуратно стянула с его плеча рубашку. Кожа Герберта покрылась мурашками, они спрятались на шее и нагнали дернувшийся острый кадык.