Онлайн книга «Общество забытых мучеников»
|
— Я спас вас, Эбель Барнс. И не только я. – Священник шел в ногу с ней, медленно оттесняя к витражам. – Вы многим людям обязаны своей жизнью. Ваш ангел-хранитель сильно старается, и ужасные вещи обходят вас стороной. Но нет среди нас всемогущих, мисс Барнс. Помните об этом. И больше не оступайтесь. Он скрестил руки за спиной и, кивнув на прощание, вернулся к будке, в которую успела нырнуть Аманда Вестер. — Господи Боже… – выдохнула Эбель. – И так плохо сплю, теперь еще и Робинс в кошмарах являться будет. РЕДЖИС Отец Робинс неразрывно был связан с семьей Фобсов. Точнее сказать, с семьей Хиггинсов. А еще точнее – с Хозией, отцом Реджиса и Тимо. Священник был его правой рукой, советником, помощником и, конечно же, близким другом. Отец Робинс так часто гостил у них дома, что ненароком можно было подумать, что отцом его нарекли не из-за нравственности и просветленности, скрывающимися под рясой, а из-за того, что он вечно возился с чужими детьми. Он пытался привить им веру. Говорил, что молитвы очистят их разум и оберегут от скурского дара. Постоянно читал им Библию, заставлял учить ее наизусть, и на воскресных службах в главной церкви вечно принуждал играть на органе для хора, чтобы тот пел набожные песенки для грешных прихожан. Тимо это нравилось. Он верил отцу Робинсу. Верил Богу. Говорил, что мама хотела бы, чтобы и Реджис поверил в него, но Иисуса опередили. Кровавые дьявольские лапы забрали Реджиса раньше. И, наградив даром, отобрали то единственное святое, что оставалось в его жизни. Брата. Они забрали Тимо. Забрали руками Реджиса. Всю свою жизнь Тимо избегал его. Обходил стороной на лестницах их дома, садился за другой край стола за семейным ужином, а в школе и вовсе делал вид, что они незнакомы. Реджис не обижался на него. Лишь долго и смиренно ждал, пока тот его простит. Время шло. Мучительно тянулось в большом доме, где, несмотря на прислугу, отца и брата, стены были пропитаны одиночеством. Каждый был сам по себе. И всех это устраивало. Реджис привыкал к своей ненужности. Учился принимать свою слабость, хоть и не был слабым. Больно было осознавать, что в мире, где миллионы людей, миллионы душ и бьющихся сердец, ты слышишь стук лишь своего. Еще больнее было получать по рукам, которыми Реджис тянулся к сердцу брата, желая согреться в его любви и заботе. Наверное, все семьи были такими. Наверное, каждый был одинок среди миллионов. Он убедился в этом в тот день, когда в доме раздался истошный крик. Реджис вышел, нет, вывалился из комнаты. Ноги не держали его, и он, опираясь о стены, медленно приник к мраморной статуе. Выглянул из-за угла и увидел женщину с безумной улыбкой. Она прижимала к груди сумку и нервно мяла пальцами лямки. Неподалеку Ирма держала в объятиях заплаканную девушку. Ее длинные белые волосы падали на лицо, липли к раскрасневшимся щекам. Она звала маму. Просила ее не уходить. У Реджиса звенело в ушах. Каждый вопль девушки отдавался где-то в затылке и пробирал до костей, которые и без того ломило после вчерашней ночи. — Тише… – говорила Ирма. Реджиса затошнило. Это «тише» уже сидело в печенках. Оно застряло и в горле, как кислый ком непереваренной еды. Это «тише» было словно красной тряпкой, едва завидев которую, Реджис слетал с катушек. Злость вперемешку со страхом текла по вздувшимся венам. Разгоняла кровь так, что та начинала сочиться из свежих проколов на сгибе локтя. За этим «тише» обязательно что-то следовало. И это что-то было ужасным. Мерзким. И невыносимо болезненным. |