Книга Рассказы, страница 300 – Тим Каррэн

2

Когда капрал Стаббс увидел, как старый Железный Сержант тяжело пробирается сквозь вязкую грязь и мутную воду, затопившую их крохотный участок передовой траншеи, он мгновенно почуял недоброе.

— Вот и сам чертов дерьмовоз пожаловал, — пробормотал он Пигги, который облизывал жир с помятой банки с сосисками.

Пигги бросил банку в воду, вытер губы и зажал сигарету между ними.

— Чудный малый, прямо вылитый мой милый папаша, — бросил Пигги, выпуская клубы дыма сквозь щербатые, желтовато-коричневые зубы. — Будь у меня побольше духу, расцеловал бы его прямо в задницу.

Стаббс взял сигарету, глубоко затянулся и сплюнул табак.

— Рад, что вы к нам присоединились, сержант-майор Боуэс. Присаживайтесь, прошу. Чашечку чая? Печенье с джемом? Не молчите, говорите.

Боуэс не оценил шутки. С его стального шлема стекала дождевая вода.

— Болтовня и пустословие не выиграют нам эту войну, Стаббс. Чем быстрее мы сплотимся и все исправим, тем скорее ты вернешься к своей шлюхе-матери и своей ночной бутылке джина.

— Слышал, Пигги? Он обозвал мою мамашу "шлюхой", подумать только, — Стаббс пожал плечами, стряхнул пепел и прислонился к парапету. — Похоже, он и правда ее знает. Благослови вас Бог, сэр.

Пигги коротко хохотнул.

— Закрой свою поганую пасть, Стаббс. И ты, Пигги, тоже, — сказал Боуэс. Он откашлялся. Гнев стек с его лица, словно горячий воск с оплывающей свечи. На его губах появилась зловещая ухмылка. — Вы, парни, выглядите так, будто вам не помешает смена обстановки. Отлично. У меня есть для вас подходящее дело, — он снова откашлялся. — Как вы знаете, дела идут не лучшим образом…

— Неужели, сержант? Я и не заметил, — сказал Пигги.

Стаббс покачал головой и втянул полные легкие воздуха, пропитанного смрадом гниения.

— Не могу поверить, что вы такое говорите, сэр. Взгляните вокруг. Если это не рай, мой дорогой, то покажите мне, где он.

Невольно, вопреки собственной воле, старый Железный Сержант обвел взглядом окрестности.

И увидел он Фландрию. А точнее, знаменитое море фландрской грязи. Огромную чашу вязкого ила, что воняла, текла и пачкала все, к чему прикасалась. Дождь не прекращался, траншеи были полны стоячей воды, пропитанной кровью, мочой и фекалиями. В ней плавали тела. Части тел. Бесчисленные крысы, пытавшиеся добраться до трупов и утонувшие. Дождь лил, грязь текла, люди гибли. Мир был серым, мокрым и зловонным.

И это увидел сержант-майор.

Если бы в нем после трех лет Великой войны осталось хоть немного человечности, он бы выблевал все и тихо сошел с ума.

Но в одном он был прав: дела шли не слишком хорошо. Почти неделю назад какой-то умник в штабе батальона придумал блестящий план наступления. Войска были собраны, боеприпасы розданы. Все началось с тридцатишестичасового артиллерийского обстрела немецких позиций. В батальоне решили, что это изрядно ослабит врага. Дым еще не рассеялся, когда пять тысяч солдат Британских экспедиционных сил перелезли через проволоку и бросились через ничейную землю, на полном ходу. Или, быть может, не совсем на полном, ведь местность была изрыта цепями воронок от снарядов и огромными провалами от обрушившихся туннелей, и все это — отдельные болота грязи. Пейзаж походил на темную сторону Луны. Вода в этих загаженных, покрытых коркой грязи лужах была так глубока, что человек в полном боевом снаряжении мог утонуть. Они перебрасывали через них лестницы и мостки, и, если ничего другого не оставалось, эти топи становились хорошим местом для смерти.