Книга Рассказы, страница 309 – Тим Каррэн

Лейтенант все еще пытался зажечь трубку.

— Проклятая штука, — сказал он, качая головой. — Табак не горит. Сырой, должно быть.

Стаббс понял, что человек безнадежно безумен, и не обратил на него внимания.

— Верно. Мы собираемся их вычистить. Крысоловы и истребители. Это мы, милый. За пенни или за фунт? Или ты предпочитаешь прятаться здесь? Рано или поздно они ведь доберутся, правда? Голодные, как черти.

Один из солдат обхватил себя руками. Другой начал хныкать.

Человек с изуродованным лицом встал и раздавил сигарету каблуком.

— Хватит с меня этого дерьма. Меня зовут Киган, сержант Киган. Пора убрать этот бардак, — он посмотрел на двух человек, прислоненных к стене. — Чалмерс? Крамбли? Что скажете?

Они шагнули вперед.

— Лучше стоять и умереть, — сказал Чалмерс, — чем сидеть и плакать.

Стаббс похлопал их по плечам и вывел наружу. Боуэс повернулся к лейтенанту и отсалютовал. Он хотел что-то сказать. Хоть что-нибудь. Но слова не шли.

Он повернулся и ушел.

Позади он слышал бормотание лейтенанта:

— Говорю тебе, эта трубка — сущий мерзавец, правда ведь? Ну да ладно, вкус пламени ее быстро проучит, — он вновь принялся ее раскуривать. — А? Лучше?.. Нет, по-прежнему упрямится, озорник. Ну что ж. Передай мои наилучшие генералу. Скажи, пусть заглянет на чашку чая. Да… Скажи, будет очень кстати. Не посчитаешь за дерзость, если я попрошу еще табаку? А? Что ты сказал?

К тому времени Боуэс уже не слышал его. Он был благодарен за вонь войны. Вонь безумия в блиндаже была куда хуже.

7

Гуськом они прошли через еще одно выжженное и почерневшее кладбище деревьев.

У них были винтовки "Энфилд" и револьверы "Уэбли". Пояса с гранатами. Фонари болтались на ремнях. Траншейные ножи наточены, штыки нацеплены. Киган нес пулемет Льюиса, его люди были нагружены магазинами для него.

— Вот что нам нужно, так это одна из тех жидкостных огнеметных штук, — говорил Киган Стаббсу, пока они шли по изрытому ландшафту. — Видал такие, приятель? Черт возьми, какое они устраивают шоу! Видел, как немцы использовали такую штуку под Ипром. Они надевают на спину баки с бензином, соединенные с этими шлангами. "Фламменверфер", так они их зовут. Видел, как немцы атаковали наш дзот, эти шланги плевались языками пламени на двадцать, тридцать футов. Залили наши позиции. Зажарили всех до хрустящей корочки. И, Господи, этот запах в воздухе — как мясо, жаренное на вертеле. Огромные масляные облака дыма.

— Что вы сделали? — спросил Стаббс.

— Целились в баки. Бум! Облако огня — и нет больше немцев!

Земля была холмистой, разорванной, блестела, как смазанная жиром. Шел дождь, и туман поднимался из рваной бурой почвы. Были склоны, поросшие деревьями, превращенные в огромные завалы от обстрелов. И, конечно, еще тела — некоторые обглоданы до скелетов, другие свежие и раздутые. Стаббс увидел руку, торчащую из грязи, словно просящую ее вытащить. Они видели немецкий труп, на котором кормились две грязные, облезлые кошки. Они ободрали большую часть мяса с лица, отрывая его сырыми кусками и глотая.

Крамбли сказал:

— Разрешите пристрелить этих ублюдков.

— Отказано, — сказал Боуэс.

У них была задача, сказал он всем. Крысы? Кошки? Здесь были штуки и похуже. Последнее, что им нужно, — это наткнуться на немецкий патруль.