Книга Рассказы, страница 377 – Тим Каррэн

— Может, они учуяли что-то, — сказал МакКомб, покуривая трубку у костра, отблески пламени играли на его морщинистом лице.

Никто не прокомментировал это, и никто, похоже, не хотел. Все и без того было достаточно скверно в этой стуже, снегу и скрипящей тишине заснеженного леса вокруг. Тени за кострами казались живыми, подползающими все ближе.

Все были напряжены и чего-то ждали, и, возможно, МакКомб — больше, чем другие белые. Он не позволял себе расслабиться ни на дюйм. Его оружие всегда было под рукой и наготове — так выживали в этой стране. Спали вполглаза, с пистолетом в руке. На поясе у него висели два револьвера "Кольт Нэви".44, нож и два топорика, засунутые в бобровое пальто. Винтовка Генри была снята с кожаного чехла и стояла в трех футах от него, прислоненная к походному снаряжению. Он ощущал свое оружие не только физически, но и на каком-то внутреннем уровне, как человек ощущает пальцы на своих руках.

Поглаживая длинную белую бороду, он вытащил горящий уголек из огня и снова раскурил трубку, утрамбовывая табак в каменную чашу. Сквозь полуприкрытые веки он наблюдал за людьми у костра, чувствуя их нервное напряжение и понимая, что в такой стране это может быть гибельно. Когда человек теряет самообладание, он скоро теряет и жизнь.

— И вот стою я, господа, на Попо Аги — это, если по-моему, к северу от Свитвотера и к югу от Хорна, — начал он, выпуская облако дыма через ноздри. — Да, сэр, стою я по колено в шкурах, с ножом для выделки в руке и яйцами, болтающимися в штанах. Весь в крови и бизоньем жиру, занятый выделкой шкур, а вокруг меня куча мертвых бизонов, все уложены чисто и красиво моим старым Хокенсом. Если вы когда-нибудь охотились на бизонов, то знаете, что это не сахарное дело. Не выйдешь на охоту за бизонами, не искупавшись в их крови, потрохах и мясном духе. Да, сэр. Так вот, я скоблю свои шкуры, и вдруг слышу рокот и ворчание, будто пустой желудок. И что же там? Здоровенный гризли, поди, тонны в нем. Встал на задние лапы, футов семь, а то и восемь, и рычит, как черт. Ружье мое было не под рукой. Только нож да мертвые бизоны. В тот момент, господа, я воззвал к Господу и пожалел, что не листал чаще Добрую Книгу. Ничего не оставалось, кроме как умереть. И говорю я: ну что, Старый Ефрем, ты собрался меня проглотить? А этот гризли скрежещет зубами и облизывается. Я говорю: эти бизоны твои, если отпустишь меня с моими шкурами и жизнью. Этот медведь, дружелюбный старый клык, делает самое чертовское дело. Поднимает зад, как пес, и брызжет мочой на мои оленьи штаны. Я удираю. Тогда я и без того не слишком сладко пах, с пятнами мочи и дерьма в штанах, но после этого? Ха-ха! Каждая медведица на Хорне хотела меня оседлать как следует. И это правдивая история.

Это вызвало хитрую ухмылку у майора Лайонса, хихиканье у рядовых Вуда и Чандлисса и кислую мину у капитана Чиверса. Пять Волков улыбнулся, как и осейджи.

— Смешно, думаете? — позволил себе усмехнуться МакКомб. — Ну, не так уж и смешно было, совсем нет. Может, когда-нибудь я расскажу вам про ту старую пуму, что разбудила меня струей желтой кошачьей мочи прямо в лицо.

Еще больше смеха. МакКомб просто пытался отвлечь их, и они это знали. И это сработало на какое-то время, все немного расслабились, позволили себе вздохнуть и, возможно, подумать о завтрашнем дне или о том, какая еда ждет их на сковороде в форте.