Книга Рассказы, страница 537 – Тим Каррэн

Что ты собираешься с этим делать?

Вот в чем вопрос. Весь чертов корабль теперь был моргом, и они были в нем заперты. Как в ловушке в доме с привидениями, дрейфующем в космосе.

Он стоял перед дверью, прижав руку к металлическому люку. Холодно, очень холодно. Но это было просто его воображение или нечто большее? Он заглянул через стеклянный иллюминатор в шлюзовую камеру, ожидая увидеть мертвых, тянущихся к нему.

Но он увидел только пустую шлюзовую камеру.

Иногда разум играет с тобой злые шутки, он знал. Спроси любого, кто прослужил так же долго, как он. Двадцать лет следующей зимой. Это был долгий срок. Очень долгий. Слишком много лет, проведенных на грузовых судах, танкерах и глубоких космических буровых. Одинокие аванпосты, безлюдные станции за тысячи солнц от доброй зеленой Земли. Пока другие люди влюблялись, рожали детей и строили жизнь, он был в великом неизведанном, один в компании незнакомцев, ища то, что никогда не мог найти.

Внутри и снаружи него зияла какая-то громадная пустота, которую нельзя было заполнить, нельзя…

Господи Иисусе, что это было?

Как сон, вот что. Цумада стоял, прижавшись руками и лицом к двери морга. Он засунул пульсар в карман и не помнил, как это сделал. Он слушал, ожидая новых звуков. Они либо исчезли, либо он слышал их так долго, что мозг их отключил. Как звук собственного дыхания. Он его не слышал, но он всегда был там, всегда присутствовал.

Да-да, он слышал звуки.

Что-то в морге издавало шум.

Не может быть, но было.

Тук, тук.

Он пошел по коридору, уже не думая, просто реагируя. Он вытащил скафандр из шкафчика и надел его. Перчатки, шлем. Затем обратно к двери морга. Он открыл ее, шагнул в шлюзовую камеру. Люк закрылся за ним. Он чувствовал, как скафандр надувается, все эти бесчисленные камеры расширяются, создавая давление, когда атмосфера из шлюзовой камеры выкачивалась.

Во внутреннем люке было еще одно окно, выходящее в отсек морга. По его краям осели пальцы инея. Сквозь пластиковый пузырь шлема Цумада видел тела, парящие там в пластиковых коконах. Загорелся зеленый свет, разгерметизация завершена, и он шагнул внутрь.

Гравитации не было.

Он сделал шаг и взлетел на два фута в воздух, кружась, как волчок, врезаясь в мешки с телами, которые разлетелись, как кегли для боулинга. Он врезался в стену, сориентировался, снова устремился между мешками. Они были вакуумно запечатаны, сделаны из какого-то прозрачного пластикового сплава, замутненного ледяными кристаллами. Тела внутри были просто размытыми формами, лиофилизированными эмбрионами, запертыми в виниловых плацентах.

Цумада прильнул к одной стене, как паук, наблюдая за мешками. Они были привязаны к потолку статическими тросами. Они плавали вертикально, замерзшие лица прижаты к синтетическим саванам, руки сцеплены на грудях.

Мысленно он пересчитал их… Зерецки, Креган, Хакстеп, Вайзе-нечто. Да, четверо. Должно быть пятеро, но сама Вайзе сгорела дотла. Если только это не было двойным телом, которое они сожгли, а ее настоящее тело было где-то еще… но имело ли это значение?

Какого черта ты здесь делаешь?

Он честно не знал, но не сомневался в своих мотивах. Он пришел сюда с какой-то причиной, и хотя сейчас его мысли были туманны, причина была веской. Двадцать лет службы приучили тебя быть осторожным, действовать мгновенно по наитию. И твои инстинкты, отточенные опытом, почти всегда оказывались верными.