Книга Рассказы, страница 646 – Тим Каррэн

Даг старался не думать о крабах.

Потому что мысли о них неизбежно вели к Олив. Он полюбил ее с первой встречи, много лет назад. После войны они выжили, покинув город. Нашли Вики, бродившую по проселочной дороге, — она была как бездомная кошка, которую они приютили. Она была в таком жалком состоянии, что бросить ее они не могли. У моря они встретили Спирса. Он стал для них спасением. Крепкий, изобретательный, из рабочего класса, он знал понемногу обо всем.

И все же ты не послушал его предупреждений.

Даг почувствовал, как сжались внутренности. В его сознании снова и снова прокручивался тот ужас. Была ясная лунная ночь, как сегодня. Вики и Спирс спали. Они с Олив выскользнули из пещеры. Хотели заняться любовью в укромном месте. Прошло столько месяцев, желание было непреодолимым.

Глупо, глупо, глупо. О чем мы вообще думали?

Но в том-то и дело, не так ли? Они не думали головой, только гормонами. Дошли до края кустарника, и тут появился краб — чудовищный, как бронированный танк. Он схватил Олив своими клешнями. Двигался так быстро, невероятно быстро. Даг услышал хруст ее костей, ее крик, кровь брызнула ему в лицо. Краб утащил Олив в воду. Даг бросился за ним, но подоспели еще три краба. Он дрался, потерял три пальца и много крови, пока Спирс не спас его, отгоняя тварей, бросив в них ведро с топливом для лампы и поджигая его факелом. Это заставило крабов отступить в море.

Спирс оттащил его в пещеру. Даг был в истерике, истекал кровью, боролся, пока не потерял сознание. Но перед этим он слышал звуки — рвущие, хрустящие звуки, как краб пожирал его жену.

Теперь их осталось трое.

— Спи, — снова сказал Спирс. — Тебе это необходимо.

Даг лег, заставляя себя закрыть глаза. Его разум был заполнен мыслями о Олив, а желудок — голодом. Наконец, измученный физически и морально, он уснул.

* * *

Когда упали бомбы, наступили полное уничтожение и хаос. Даг оказался на земле — кашлял, задыхался, наконец его вырвало. Вокруг него кружились пыль и дым. Он не видел ничего. Едва дышал. Его рвало черной грязью и сгустками крови. Разум не мог сосредоточиться, осмыслить происходящее.

Что это? Что случилось?

Вдалеке выли сирены. Кричали люди. Лаяли собаки. Было так жарко, словно он жарился на сковороде. Почему так жарко?

Солнечный свет стал грязно-янтарным, пыль вздымалась клубами. Он заставил себя сесть, обнаружив, что покрыт толстым слоем мелового порошка, похожего на измельченный кирпич и камень.

Когда его сознание начало проясняться, страх пронзил его: произошло нечто не просто ужасное, а катастрофическое. Он был слишком слаб, чтобы встать. Во рту вкус крови. Он пополз к дому и увидел лишь кучу обломков — расколотые балки, битое стекло, разрушенные кирпичи и, кажется, рухнувшую стену. Пыль ненадолго рассеялась, и он заметил, что дом Пегги Чун по соседству тоже был разрушен и горел.

Пытаясь осмыслить все это, он вспомнил урок истории из детства — Холодную войну 1950-х, учения "пригнись и накройся". В случае советской атомной атаки нужно было спрятаться под партой и закрыть голову. Им даже показывали мультфильм, где смешная черепаха пряталась в панцирь.

О, нет.

О, Господи. Не может быть.

Но в глубине души он знал, что это так. Пыль продолжала кружиться, но постепенно редеть. Пахло дымом от пожаров. Слышались крики. Где-то вдали раздался гул, будто обрушилось здание.