Онлайн книга «Рассказы»
|
Свит был на связи с другими ротами, приказывая им быть наготове. Я и раньше видел массированные атаки живой силой. В лагерях спецназа такое случалось регулярно — коммунисты постоянно пытались их захватить. Одну атаку в Куанг Чи я не забуду никогда: не меньше трех батальонов вьетконговских саперов решили взять лагерь штурмом. Они хлынули через поляну, десятки разорвало в клочья на минных полях, "Клейморы" уничтожили еще сотню. Но они все шли и шли, перебрасывая лестницы через колючую и спиральную проволоку, под прикрытием минометного огня — снаряды рвались уже внутри периметра. Я смотрел — не в силах поверить глазам — как "зеленые береты" и их наемники из горных племен и камбоджийцы косили вьетконговцев из пулеметов, винтовок и безоткатных орудий. Через десять минут после начала осады на заграждениях громоздились сотни тел, а они все лезли и лезли, как муравьи-солдаты. Мы эвакуировались — те, кто еще оставался в живых — а вьетконговцы захватили лагерь. Но до сегодняшнего дня я никогда не видел массированной атаки северовьетнамской армии. Они появились из джунглей — закаленные бойцы, поливая все вокруг огнем из АК и РПД с барабанными магазинами. Пули свистели со всех сторон, взбивая комья земли и обрушивая на наш сектор ливень из веток и листвы. Бойцы 4-го полка вели плотный заградительный огонь, и противник нес тяжелые потери, пытаясь взобраться на холм. Тела громоздились друг на друга, а они все наступали. Кричащая, воющая, ревущая стена тел катилась на нас потоком, будто зловещая людская река, прорвавшая плотину. Солдаты начали подрывать "Клейморы", нацеленные вниз по склону — взрывы грохотали один за другим, оглушительные и раскатистые. В каждой мине было около семисот стальных шариков, которые прорубали огромные бреши в рядах наступающих. Десятки солдат просто исчезали, разорванные на куски. Те, кто прорывался дальше, падали под шквальным огнем. Затем пошла следующая волна. Я слышал перестрелку с флангов и понял — мы оказались в самом центре вражеского кольца. По рации Свит докладывал, что нас, похоже, зажали между подразделениями размером с батальон. Крики, выстрелы, пули свистели над самыми головами, и я видел, как несколько солдат северовьетнамской армии прорвались на вершину холма. Кого-то из них подстрелили, кто-то уцелел. Один швырнул гранату, уничтожившую трех пулеметчиков 4-го полка. Ракеты — коммунистические Б-40 — падали вокруг нас, выпущенные снизу. Они взрывались с тяжелым, глухим грохотом, разбрасывая во все стороны землю и обломки. Ветви деревьев обрушивались вниз, листва сыпалась дождем. Все больше северовьетнамцев взбиралось по склону холма, стреляя, убивая и погибая. Тунс вскочил на ноги и бросился на них, уложив четверых или пятерых, пока не взорвалась ракета — и его не стало. Снаряды рвались вокруг, я перекатывался из стороны в сторону, пытаясь уклониться. Взрывы швыряли мне в лицо ветки и камни. Мир превратился в кипящий водоворот пыли, грязи и черного дыма. Я полз между телами погибших американцев и северовьетнамцев. Двое солдат противника пробрались через кусты слева, пригибаясь к земле, все в грязи и крови. Я перекатился на живот и срезал их очередью из М16. Еще один рванулся вперед, и моя винтовка заклинила. Все. Я труп, и я это понимал. |