Книга Рассказы, страница 866 – Тим Каррэн

Это было своего рода ежедневной аффирмацией для него. Он просыпался, недовольно вздыхал, принимал мусор дня и говорил себе: "Бог меня ненавидит, судьба меня выхолостила, судьба любит пинать меня под зад, а фортуна смеется надо мной сразу после того, как ударит меня по лицу, когда я осмеливаюсь надеяться".

Его бывшая ушла от него (по ее словам), потому что не могла жить с человеком, который каждый день просыпается в ожидании самого худшего. Он сказал, что все к лучшему, потому что она была назойливой Поллианной, чья тесная головка была забита радугой, кроликами и розовым праздничным тортом. Она всегда помогала людям, которые никогда не помогли бы ей, и всегда пыталась спасти то, что нельзя было спасти в ярком, суровом свете реального мира.

Рой только что закончил разгрузку двух грузовиков на заднем дворе аптеки Dun-Rite. Когда он вошел в магазин, уже предвкушая празднование сочельника — замороженную пиццу, немного MMA и пораньше лечь спать, чтобы не сунуть в рот пистолет, — он увидел старушку Венди Уоддл-Ду, направляющуюся прямо к нему, словно акула, почуявшая кровь.

Венди была помощником менеджера, тошнотворно жизнерадостной и ходила, как пингвин, не шевеля руками. Не то чтобы она не была привлекательной со своими длинными черными косами и оливковой кожей, но тигры тоже бывают красивыми.

Вот дерьмо, подумал он. Господи, вот и она.

Он застыл на месте, понимая, что выхода нет, его мозг превратился в теплый пудинг от бессмысленных запрограммированных рождественских песен, которые звучали в Dun-Rite двадцать четыре часа в сутки во время праздников (корпоративный режим). В этот конкретный момент Бинг Кросби пел " Mele Kalikimaka", особенно мерзкую музыкальную блевотину.

К тому времени как Венди добралась до него, она уже напевала и сверкала победной улыбкой с идеальными белыми зубами.

— Ты должен любить Бинга, а, Рой?

Рой лишь саркастически усмехнулся. Конечно, старый добрый отец Бинг. Ходили слухи, что сам мистер Кристмас был жестоким, диктаторским хулиганом, который физически и психологически издевался над своими детьми, чудовищным воспитателем, который орудовал кожаным ремнем.

— Он мой любимый лицемер, — сказал Рой. — После членов Верховного суда.

Венди посмотрела на него, но, похоже, ничего не поняла. Вместо этого она вздохнула и сказала:

— У меня проблема.

— Держу пари, ты говоришь это каждый день, когда просыпаешься.

И снова замешательство.

— Мы открыты до девяти, как ты знаешь, Рой. Проблема в том, что Джордж подхватил какой-то вирус. Ему пришлось уйти.

Джордж — это Джордж Дилейни. Он управлял фотоприлавком, пополнял запасы на полках, иногда мыл полы. Рой этого не понимал. Значит, она хотела, чтобы он убирался или что-то в этом роде? И тут, к своему ужасу, он увидел пустой трон Санты с высокой спинкой возле отдела игрушек. Он был аляповато отделан лентами, колокольчиками и гирляндами. По обе стороны от него стояла пластиковая вечнозеленая ель, мерцающая огнями, из которой вываливались огромные подарки, завернутые в праздничную золотую и красную фольгу.

Господи, только не это.

— Ты сошел с ума, — сказал Рой. — Я ненавижу гребаное Рождество, и ты это знаешь.

— Рой! Клиенты!

— Да, да. Найди кого-нибудь другого. Я этим не занимаюсь. Я ненавижу детей. Я презираю лицемерие Рождества. От меня воняет, как от пепельницы. И я не собираюсь терпеть, чтобы на меня мочилось какое-то маленькое дерьмо.